Душа моя, гори! - Виктория Яровая

снабженцев встретил меня сногсшибательным перегаром. Хорошо выходные провели оболтусы. А это что за бардак? На полу винные бутылки, на столе кучи тарелок, стаканов и объедки. Один из сотрудников лениво убирал мусор. Еще парочка похрапывала лицом на клавиатурах. Остальные сидели в телефонах.

– Обалдели?! – рявкнула я на весь кабинет.

От моего крика спавший на сдвинутых стульях начальник отдела Константин Семенович грохнулся на пол и застонал. Я зло сцепила зубы. Он опять за старое?! Снова с похмелья на работу в невменяемом состоянии явился? Или уже прямо тут пить начал?

– Ольга Михайловна, вы здесь?! – затараторил он, поднимаясь и отряхивая одежду.

Осмотрела помятого возрастного мужчину и сжала кулаки. Я его предупреждала. Второго раза не будет.

– Константин Семенович, с сегодняшнего дня вы уволены! Пишите заявление, – отчеканила я. – А вы…

Я обвела пальцем нервно сглатывающих сотрудников.

– Без премии до конца года, – рявкнула я.

– Ольга Михайловна, у меня вчера юбилей был. Простите уж ребят. Моя вина, напоил их, – замямлил начальник.

– Ваши личные дела не должны отражаться на работе, – зло ответила я. – Будете спорить – по статье уволю.

Я крутанулась на каблуках и направилась к выходу. Идиота кусок! Разве так сложно нормально работать?

– Души у вас нет! – крикнул мне вслед Константин Михайлович.

– Конечно, нет! Иначе не стала бы вашим начальником, – не оборачиваясь, бросила я и вышла.

Через полчаса закончила обход других подразделений. Итог: десяток выговоров и еще несколько сэкономленных премий. Что за оболтусы? Как можно на работе играть и в чатах сидеть? Им собственного времени не жалко, что ли? Могли бы выучиться чему полезному.

Я закрыла за собой дверь своего кабинета и сползла по ней на пол. Села и с силой сжала виски руками. Как же больно! Этот приступ тяжелее остальных. В голове все крутилось и вертелось, к горлу подкатил тугой ком. Едва успела дотянуться до ближайшей урны, как меня стошнило.

Пошатываясь, добрела до диванчика и кулем рухнула на скрипучую кожу. Сознание начало медленно покидать мое тело. Нет, только не обморок. Мольбы остались неуслышанными. Глухая темнота, ослепляющий огонь, невыносимое тянущее чувство в груди и мужчина, зовущий меня. Сил сопротивляться не нашлось. Душа лучом рвалась наружу, руки безвольно опускались вниз… Резкая трель – и меня вырвало из удушающего кошмара.

Я распахнула глаза и, тяжело дыша, бездумно посмотрела на телефон, надрывающийся на столе. Сил подняться и ответить не было. Так отвратительно я себя еще никогда не чувствовала. И только сейчас дошло осознание: у меня большие проблемы со здоровьем. Я упала в обморок! На работе! Мысль приложила обухом по голове. Почему я раньше не обратилась к врачу? Что еще должно случиться, чтобы я позаботилась о себе?

С трудом поднявшись, я села за стол и набрала номер регистратуры платной клиники. Пора на обследование.

Вести автомобиль в полуобморочном состоянии было бы чистым самоубийством, поэтому я вызвала такси и поспешила на выход. Едва не плача от боли, я зашла в лифт и, как назло, столкнулась с Родионовым. Отбросив желание развернуться и пойти по лестнице, я нажала кнопку первого этажа.

– Что-то ты бледная, Оленька, – начал он без расшаркиваний. – Неужто приболела?

– Не дождешься, Родионов, – скорее по привычке огрызнулась я, стараясь не оторвать декоративный поручень, в который вцепилась со всей силы.

Снова накатила тошнота. Еще не хватало, чтобы меня при этом отвратительном типе вывернуло. Разнесет потом сплетни по офису, а нового прозвища мне не нужно. Гад умеет их придумывать, до сих пор фригидихой называют за глаза.

– Ну что ты, Оленька. Неужто я монстр какой? Помочь хочу. Супчик приготовлю, одеялко подоткну…

Он противно поиграл бровями. В голову пришла шальная мысль: может, не сдерживать позывы тошноты? С высоты своего роста я ему как раз на макушку попаду.

Я даже уже примерилась, когда лифт остановился. В него вошли несколько человек, отгородив меня от Родионова. Едва заметно выдохнула: теперь можно сосредоточиться на том, чтобы спокойно добраться до такси.

К моему великому счастью, больше мне никто не помешал, и через час я подверглась всевозможным исследованиям в одном из лучших медицинских центров Москвы.

Ожидание результатов томило, я нервно мерила шагами просторный коридор. Бутылка воды была выпита, я посидела уже на каждом диванчике, что зазывно стояли вдоль стены, когда, наконец, пришел врач.

– Ольга Михайловна, пойдемте, – позвал он.

Высокий плотный мужчина выглядел суровым и казался созданным для того, чтобы сообщать исключительно скорбные новости. А я очень не хотела их слышать. Впервые за много-много лет вспомнила Всевышнего и принесла ему короткую молитву.

Не помогло.

– Ольга Михайловна, не буду ходить вокруг до около, новости плохие.

– Насколько? – собрав все силы, спросила я.

Мужчина тяжело вздохнул, и я поняла серьезность положения. Дальнейшие его слова слились в единый бессвязный поток. Мой мозг никак не хотел их воспринимать: опухоль, в любой момент, госпитализация, операция, мало шансов, мы не знаем, сколько осталось… Я сидела прямая, словно палка, и не могла пошевелиться. Почему я? Почему так быстро? Что мне теперь делать?

Как в тумане я смотрела на бумаги, которые протягивал доктор, и не могла сосредоточиться.

– Что это? – словно со стороны услышала я свой полушепот.

– Согласие на госпитализацию.

– Зачем? – вопрос вырвался сам собой, я никак не могла понять, чего он хочет.

Доктор снова очень вежливо и обстоятельно начал объяснять. Его голос доносился до меня как из-за перегородки. Глухой и без смысла в словах. Протяжно выдохнула и осознала: я бесконечно устала. Хочу домой. В свой уютный мирок, где кроме меня никого нет. Желание так захватило мое существо, что я с несвойственной мне бестактностью прервала доктора. Пробормотала слова извинения и выбежала в коридор, пообещав приехать завтра.

Еще недавно казавшиеся мне уютными стены клиники давили, ненавязчивый запах лекарств врывался в ноздри, вызывая приступ тошноты. Уйти! Поскорее покинуть это гадкое место. Домой! Спрятаться, укрыться внутри своей комфортной раковины.

Как добралась до дома, даже не запомнила. Если бы меня по пути ограбили, я бы и этого не заметила. Мозг крутил по кругу лишь одну мысль: я умираю. Неотвратимость пугала до жути, заставляя внутренности сжиматься и ускоряя пульс.

Закрыв за собой дверь квартиры, я скинула одежду и долго принимала душ, пытаясь смыть с себя липкий пот. С трудом успокоив трясущиеся руки, я направилась в кухню и только