Не его пара (СИ) - Эйлер Майя

Болело всё, причём болело настолько сильно, что я думала, а не лучше ли вернуться обратно? Заветная дверь манила, и я решила, что буду идти вперёд несмотря ни на что.

Понятия не имею, сколько у меня занял этот путь. Мне он казался бесконечным. Я дошла до ванной комнаты, опустилась на унитаз и уже там и разревелась. С одной стороны, я сделала то, что должна была, в этом даже сомнений нет. И вся эта боль — она оправдана.

Я сделала всё, что хотела, а потом поняла, что просто не смогу вернуться обратно. Интересно, когда врачи заметят, что меня нет на месте? Ведь они должны заметить?

Время, появившиеся из-за собственной гордости и почти детского «я сама», решила потратить с пользой, поразмышлять о будущем.

Когда выйду из больницы, сделаю всё, чтобы стать независимой. Пусть называют это как хотят, детством, играющим в одном месте, глупой гордыней, сумасбродством, но я всё равно хочу жить так, как запланировала. Брат может катиться куда подальше с его желанием выдать меня замуж. Я не Настенька, чтобы молча сносить его паршивый характер.

К обычной боли добавилась боль в спине, потому что я сидела, стараясь не двигаться, в очень неудобной позе. Конечно, я попыталась встать, но это не удалось сделать с первого раза, и на вторую попытку я не решилась. Оставалось лишь ждать, когда за мной кто-нибудь придёт. Должны же врачи давать мне лекарство или проверять самочувствие?

— Елизавета!

Я услышала, как хлопнула дверь, и поняла, что за мной пришли.

— Я здесь, — постаралась говорить как можно громче. — Встать не могу.

Врач двинулась ко мне и облегченно выдохнула:

— Вот ты где, а я уже испугалась.

— Я знала, что вы за мной придёте, — улыбнулась ей. — Так что я не особо переживала.

— Обход только через час, — нахмурилась врачиха. — Если бы Константин Григорьевич не позвонил и не спросил, где ты, так бы и сидела тут, дожидаясь помощи.

— Он позвонил? — очень удивилась я. — Но зачем?

— Хотел проверить, всё ли с тобой в порядке. Вот же оборотни! Какое у них чутье, оказывается! Наверное, он понял, что от тебя надо всякого ожидать, вот и беспокоился.

Я кивнула, хотя понятия не имела, почему он должен обо мне беспокоиться. Совершенно посторонний мужчина… Вероятно, его волновали судебные иски больше, чем моя жизнь.

— А кто он? — спросила я.

Во мне вдруг проснулся интерес

— Константин Григорьевич? Ну, как же, — развела она руками. — Вы не знаете? Он очень влиятельный оборотень. Эта больница ему принадлежит. Так что он имеет право интересоваться всем, что здесь происходит, и никто из нас не будет задавать лишних вопросов. Если Константин Григорьевич захотел выяснить, узнать, как вы себя чувствуете, то ему об этом расскажут.

Я нахмурилась, но врач помогла мне подняться, довела до кровати, уложила.

— Ты хоть представляешь, как он может рассердиться, если узнает, что ты решила самостоятельно гулять по палате?

— И что в этом такого? — я категорически не понимала, почему должна отчитываться перед кем-то за то, что делаю.

— Повезло тебе жить в мире, где не знают Константина Григорьевича, — женщина подхватила со стола два стаканчика и протянула мне тот, что был поменьше. — Пей. Это лекарства, станет полегче.

Обезболивающее мне бы не помешало, так что я послушно проглотила таблетки и запила прохладной водой. Поймала облегченную улыбку женщины и подумала, что нужно бы поблагодарить. Конечно, это её работа, но все равно, она могла быть со мной грубой. Встречала я уже такое отношение.

— Спасибо вам за все.

— Не за что. И в следующий раз позови, когда понадобится помощь, и не геройствуй.

Ясно?

— Да, — она то назвала меня на "ты", словно несмысленыша, то уважительно на "вы", отчего мне казалось, будто все не настоящее, игрушечное…

Палата чуть поплыла, голоса в телевизоре начали таять, становясь белым шумом. Я моргнула раз, другой, пытаясь сфокусировать взгляд на добром лице, но не смогла.

Что?

— Тебе нужно поспать.

Я зевнула, опустила голову на подушку, не понимая, почему снотворное подействовало так быстро. А важно ли это? Вряд ли мне бы пытались навредить. А сон… Сон лечит.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Тело, душу и нервы.

* * *

Проснулась резко, будто меня кто-то разбудил. Сперва я не поняла, что происходит, но потом вспомнила, что я в больнице, в палате, за которую еще предстоит расплачиваться. Спать хотелось очень сильно, но что-то, какое-то неясное пугающее чувство не давало мне расслабиться. Я вглядывалась в темноту, ища все то, что так меня перепугало, но не находила. Мне казалось, что я слышу чьё-то дыхание, но ведь этого не могло быть. В палате я одна.

Уже почти убедила себя, что мне все это привиделось, когда неожиданно услышала скрип кресла, а потом голос, в котором не было ничего доброго:

— Проснулась?

Сглотнула, всё также пытаясь рассмотреть того, кто меня испугал, но никак не могла этого сделать.

— Кто здесь? — спросила тихо, надеясь, что это всё — плод моего воображения.

Загорелся свет, на миг я зажмурилась, а когда открыла глаза, то увидела Константина Григорьевича, который расположился в кресле и недовольно смотрел на меня, не отрывая взгляда.

— Я задал вопрос, — даже не удивительно, что он не собирался отвечать на мой.

— Проснулась, — едва удержалась от сарказма.

Хотелось сказать, что я всё ещё сплю, а он мне снится. Но почему-то перехотела, решив, что это будет слишком. Нельзя раздражать его, бесить, иначе, кто его знает, чем может закончиться моё пребывание в больнице. Тем более, если она принадлежит ему, а я здесь пациент без имени и документов.

— Вот и умница, — ответил он мне и замолчал.

Это походило на фарс. Комедию, в которой не было ни одной смешной шутки. Я следила за ним, но Константин не двигался, и мне все больше казалось, что я — жертва, которую он выбрал. Мне было не по себе от его взгляда, сердце гулко стучало, и это звук отдавался в ушах, заглушая неспокойные мысли.

— Что вы хотите? — я больше не могла молчать, мне нужно было узнать, что он здесь делает.

А ты?

— Простите?

— Что ты хочешь?

Вариант "выбраться отсюда живой" так и вертелся на языке, но произнести его вслух я не осмелилась.

— Мира во всем мире.

Он дёрнул уголком губы.

— Тебя кто-то будет искать?

Сглотнула, облизнула губу, осознав, что теперь от моего ответа зависит слишком многое. Нужно сказать правду, и тогда оборотень от меня отстанет. Я уверена, что должна это сделать… Хотя возвращение к брату — это худшее, что можно представить.

- Да.

— Кто?

— Какая вам разница? — возмутилась его настойчивостью.

И почти сразу же задержала дыхание, потому что мужчина вскочил с места и одним быстрым движением метнулся ко мне. Я не успела даже осознать, а Константин уже навис надо мной.

— Когда я спрашиваю, следует отвечать.

Я испугалась, сжалась и почти сразу же всхлипнула, потому что боль-то никуда не делась. Мужчина выругался, но не отодвинулся. Я смотрела ему в глаза, позабыв, что собиралась спорить. Мне было страшно, немножко волнительно, потому что раньше так близко ко мне никто не подходил.

Невинность — не порок, так говорил Вадик. Но сейчас я так не считала. А что если…

— Кто будет тебя искать? — повторил Константин.

Я сглотнула.

Оборотень пугал до нервной дрожи, и не было сил даже открыть рот, чтобы попытаться ему ответить. Зверь в человеческом обличии. И я в его полной власти.

— Брат. Мой брат, — прошептала.

Странно, но Константин вдруг успокоился. Наверное, мне это показалось, но он сразу же после моих слов стал спокойнее, даже отошел немного, по крайней мере, перестал надо мной нависать.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Брат, значит. А где твой брат был, когда ты бросилась под мою машину?

Хотела солгать, но глядя ему в глаза, делать это было страшно, поэтому, опустила взгляд и едва слышно прошептала: