Лиза Смит - Души теней

— Нет, конечно нет! Стефан и я всегда будем вместе!

— Но ты провела ночь с Дамоном, и что-то между вами было.

— Что-то… да, наверное.

— И что же это?

Елена улыбнулась, ответила извиняющимся тоном:

— Са…

— Я узнаю у него! Я заставлю его защищаться!

— Ты можешь составить план А, план В и еще что-нибудь, но это все равно не поможет. Шиничи украл его воспоминания. Мередит, мне очень жаль, ты не представляешь насколько. Но я поклялась, что никто об этом не узнает.

Она посмотрела на подругу снизу вверх, в глазах стояли слезы:

— Хотя бы один раз позволь мне оставить все как есть.

Мередит ослабила захват:

— Елена Гилберт. Этому миру очень повезло, что ты в нем одна. Ты… — Она остановилась, как будто раздумывая, продолжать или нет. Потом сказала: — Пора спать. Скоро рассветет, и скоро мы увидим Врата Демонов.

— Мерри?

— Что еще?

— Спасибо.

13

Врата Демонов.

Елена оглянулась на заднее сиденье «приуса».

Бонни сонно моргала. Мередит, которая гораздо меньше спала, зато гораздо больше слышала, напоминала клинок: острый, холодный и ко всему готовый.

Больше смотреть было не на что. Дамон вел «приус», рядом с ним на сиденье лежали бумажные пакеты. За окном, где должен был гореть ослепительный аризонский рассвет, был только туман.

Это пугало и запутывало. Они свернули с шоссе 179, и туман постепенно окружил их, сначала оплетая отдельными щупальцами, а потом поглотив целиком. Елене показалось, что они полностью отрезаны от обычного мира с его макдоналдсами и таргетами, что они пересекли границу того места, о котором не следует даже знать, не то что туда ехать.

На встречной полосе не было ни одной машины. Елена пыталась смотреть в окно, но видела только что-то вроде быстро плывущих облаков.

— Мы не слишком быстро едем? — спросила Бонни, протирая глаза.

— Нет, — ответил Дамон. — Еще одна машина в это же время на этой дороге была бы слишком забавным совпадением.

— Это место похоже на Аризону, — разочарованно отметила Бонни.

— Насколько я знаю, это место вполне может оказаться Аризоной. Но мы еще не миновали Врата. И в Аризоне нет места, где можно пройти сквозь них случайно. На дороге всегда есть какие-нибудь ловушки и хитрости. Проблема в том, что неизвестно, с чем мы столкнемся. И еще, — он посмотрел на Елену с тем выражением лица, которое означало: «Я не шучу. Я говорю с тобой, как с равной. Я серьезно».

— У тебя очень хорошо получается имитировать человеческую ауру. Если ты выучишься по пути еще одной штуке, то при желании сможешь использовать свою ауру, а не просто прятать ее, пока она не вырвется из-под контроля и не начнет поднимать машины по три тыщи фунтов весом.

— Что я смогу получить?

— Сейчас покажу. Для начала расслабься и отдай мне контроль над аурой. Потом я начну его потихоньку ослаблять, и ты заберешь контроль обратно. В результате ты научишься направлять Силу в глаза — и видеть намного лучше, в уши — и слышать лучше, в конечности — и двигаться быстрее и точнее. Поняла?

— Ты не мог меня научить этому, пока мы не начали свою небольшую прогулку?

Он беспечно улыбнулся, и она невольно улыбнулась в ответ, сама не зная чему.

— Я не был уверен, что ты уже готова, пока ты по пути сюда не продемонстрировала, как умеешь контролировать свою ауру, — честно сказал он. — Теперь уверен. В твоем разуме есть вещи, которые просто нужно открыть. Ты это поймешь, когда мы их откроем.

«Откроем чем? Поцелуем?» — подозрительно подумала Елена.

— Нет. Нет. И это еще одна причина научиться. Твоя способность передавать мысли неконтролируема. Если ты не научишься держать мысли при себе, ты ни за что не сможешь миновать контроль у Врат, притворившись человеком.

Контроль. Звучало интригующе. Елена кивнула:

— Отлично. Что будем делать?

— То же, что и раньше. Я сказал, расслабься. Попытайся мне довериться.

Он приблизил правую руку к левой стороне груди, не прикасаясь к золотистой ткани топа. Елена почувствовала, что краснеет, и представила, что же думают наблюдающие за этим Бонни и Мередит.

А потом Елена почувствовала что-то еще.

Не холод и не жар — нечто, напоминающее оба этих ощущения одновременно. Это была чистая Сила. Она бы сбила Елену с ног, если бы Дамон не держал ее другой рукой. Елена подумала, что он использует собственную Силу, чтобы…

…чтобы причинить боль…

Нет!

Елена попыталась сказать Дамону — словами и мыслями, — что Силы было слишком много, что ей стало больно. Но Дамон проигнорировал и эти мольбы, и слезы, текущие по щекам Елены. Его Сила вела се Силу по телу, причиняя боль. Его Сила текла в крови и тащила за собой ее Силу, как хвост кометы. Он заставлял ее направлять Силу в разные уголки тела, накапливать ее там, не давая выдохнуть, не давая двигаться.

Я сгорю…

Все это время она смотрела на Дамона, пытаясь передать ему свои чувства: страх, шок, мучительную боль. А теперь…

Ее разум взорвался.

Остаток ее собственной Силы продолжал течь по телу, больше не причиняя боль. При каждом вдохе количество Силы росло, но она просто текла в крови, не увеличивая ауру, а усиливая ее. Через два-три судорожных вдоха Елена поняла, что может дышать нормально.

Теперь Сила просто тихо скользила внутри Елены, снаружи же девушка выглядела как обычный человек. Еще Сила образовывала несколько пульсирующих болезненных узлов, и прикосновение к ним все меняло. Она поняла, что смотрит на Дамона круглыми глазами: он должен был рассказать все, а не кидать ее во все это с размаху.

«Ты настоящий ублюдок», — подумала Елена и почувствовала, что Дамон получил эту мысль. И его ответ почувствовала — вежливое согласие.

А потом Елена забыла о Дамоне и бросилась в новое осознание. Она понимала, что может удержать Силу внутри и незаметно для окружающих накапливать ее для настоящего удара.

Что же до узлов…

Елена огляделась. Еще пару минут вокруг была бесплодная пустыня, а теперь из обоих глаз словно исходили лучи света. Ее ослепило. Цвета были болезненно яркими. Она почувствовала, что может видеть на гораздо большее расстояние, чем когда-либо. Ну и в качестве маленького бонуса она смогла наконец-то разглядеть в глазах Дамона границу между радужкой и зрачком.

Да, и то и другое было черным — но разных оттенков черного. Конечно, они почти сливались, но радужка казалась бархатной, а зрачки ярко блестели. Мерный бархат, удерживающий свет внутри себя — как ночное звездное небо, как звездные шары кицунэ, о которых рассказывала Мередит.