Лилит Сэйнткроу - Дорога в ад

- Почему кровь не останавливается?

Мой вопрос упал, как камень в застоявшееся болото.

Маккинли всадил шприц в руку Леандра, и некромант резко втянул воздух, когда инструмент под давлением впрыснул в вену плазму, обогащенную поддерживающими иммунитет веществами. Ванн беспрестанно ерзал, его пистолет клацал о рукоятку ножа. Лукас устроился на полу и, разложив перед собой на тряпице оружие и снаряжение, проверял предмет за предметом, чистил и смазывал. Со стороны это выглядело так, будто у него нервный тик. Джафримель осматривал свою рану и ощупывал чувствительными пальцами плащ. Вид этой кровавой раны породил у меня новое, непривычное чувство: ведь до сих пор он казался мне неуязвимым.

- Скоро я ее остановлю, - наконец ответил мне Джаф и, спохватившись, умолк. Потом снова посмотрел на меня и продолжил: - У некоторых из нас ядовиты зубы и когти, а мне приходилось думать о защите тех, кто уязвимее меня.

Я подавила раздражение. После бесчисленных обвинений в том, что он ничего мне не говорит, было приятно увидеть с его стороны хотя бы попытку.

Нож загудел в более низком регистре: я подняла его и осмотрела. Шипы, извивавшиеся, как живые, замерли, но штуковина стала заметно тяжелее.

- Надо бы раздобыть ножны, - пробормотала я и снова посмотрела на Джафримеля.

- С тобой все в порядке?

«Могла бы, между прочим, и раньше спросить… Sekhmet sa ' es, Данте, ты себялюбивая стерва!»

Ага! Все-таки я прихожу в норму. Какой бы эта моя «норма» ни была.

- Скоро все будет хорошо. Видишь?

Кровотечение остановилось, черная кровь густела на глаза, запечатывая рану. Но медленно, гораздо медленнее, чем обычно.

- Нет причины для беспокойства.

«А если я все равно беспокоюсь?»

Мой взгляд снова упал на нож. Живот скрутило, как будто сеть тонких шрамов на моей коже отзывалась на прерывистый гул деревянного клинка.

- Он же вырвал это из меня, - выдохнула я, едва узнавая свой голос.

Это был не вопрос.

Повисла зловещая гробовая тишина, нарушаемая лишь завыванием двигателей: самолет набирал высоту, чтобы уйти от транспортных потоков. Как мы ухитряемся избегать внимания федеральных патрулей, мне даже знать не хотелось. Весь транспорт в этом секторе находился под пристальным наблюдением: ведь София выглядела так, будто там взорвали термоядерное устройство.

Я снова подняла голову. Джафримель уставился себе под ноги, словно в жизни не видел ничего более интересного, чем пол самолета.

Волосы, упавшие на его лицо мягкой волной тьмы, прикрывали глаза, и было заметно, что пряди слегка обгорели.

- Падший заботится о любой хедайре, попавшей в беду, - пробормотал он, и его пальцы сжались на плече так, что проступили напряженные сухожилия. - Особенно… в такую беду, как твоя.

Я вдруг поняла, что запустила левую руку под свежую рубашку и машинально потираю шрамы на животе. Накатило отвращение, за ним головокружение, от которого я быстро отделалась с помощью глубокого вдоха. Теперь во мне вздымалась ярость, пробиравшая до мозга костей. Щеки пылали, вся кабина гондолы дребезжала.

- О какой беде ты говоришь? Мне интересно, Джаф. Что… что во мне было?

Я изо всех сил пыталась говорить безразличным тоном, но все мои потуги позорно провалились. Горло жгло так, что слова звучали еще более хрипло, чем обычно.

- Нечто, призванное подчинить тебя и твоего падшего воле Люцифера. - Он произнес это, обдумывая и выверяя каждое слово. - Сефримель знал, как исцелить хедайру, как сделать…

Я закрыла глаза, потом открыла их снова.

«Ну что ж, все ведь все видели, кроме Тиенса. А раз так, почему не сказать это вслух? Надо называть вещи своими именами».

- Говори, - прошептала я.

Он и сказал. Произнес слово, обрубившее конец моего предложения, как захлопнувшаяся дверь обрывает шум спора.

- Аборт. Правда, в данном случае это было нечто другое. Это был а'зарак. Это слово означает «червь».

«Червь. Я носила в себе червя».

Черная ноющая дыра в памяти расширилась, увеличилась, напирая на стену моей воли. И отступила со злобным рычанием.

Что могла я противопоставить этой пустоте? Только свою ведовскую волю, сохранившуюся, хотя я нарушила клятву. Свою волю и своего падшего, не изменившего отношения ко мне, хотя я предала и его. И наконец, пламя в моей крови, песнь разрушения, что была ответом богини на мою мольбу. Богини, но не бога: Анубис просил меня предать себя, и я согласилась. У меня не было выбора. И все же именно его изумруд в моей щеке светился во мраке.

Так в чем же дело? Бог покинул меня или я сама не могла прийти к нему? Я смотрела на волосы Джафримеля, заслонявшие от меня его глаза. Он уставился себе под ноги, плечи его опустились, но были напряжены в ожидании. И тишина в салоне повисла такая, словно это был читальный зал федеральной библиотеки.

«А'зарак. Червь».

Я поежилась. Я ведь взрослая. Крутая. Одна из десятки самых отчаянных наемниц Гегемонии, обученный боевым искусствам некромант, да и вообще девчонка не промах. Так с чего у меня дрожат колени?

Джафримель продолжил, тщательно выбирая каждое слово:

- Если бы твое тело не смогло избавиться от… от этого, Люцифер получил бы возможность управлять тобой. Ты стала бы инструментом, исполнительницей его воли, как одно из его… отвратительных детищ. А после того как прошел инкубационный период, отделение червя опасно и трудноосуществимо.

Всколыхнувшаяся в груди тошнотворная волна едкой горечью добралась до горла. Я тяжело сглотнула.

- Так вот, значит, почему он это сделал. - Собственный тон удивил меня: я произнесла это так, словно обсуждала результат матча чемпионата Сент-Сити по гравиболу. - Чтобы контролировать меня, использовать как наживку. Против Евы и, вероятно, против тебя.

Я услышала тихий шорох, словно зашелестели на ветру перья.

- Да.

Край Джафримелева плаща беспокойно зашелестел, и это, не считая воющего гудения двигателя, был единственный звук в тишине. Почему все затаили дыхание?

Обернувшись, я увидела вход в спальный отсек, и мои ноги двинулись туда сами по себе. Подошвы заскрипели на палубном настиле.

- Данте! - окликнул меня Джафримель. Чувствовалось, что за невозмутимостью его тона скрыта душевная боль.

- Со мной все в порядке, - как ни в чем не бывало соврала я. - Просто хочется немножко побыть одной. Позови меня, когда доберемся до места.

Он промолчал, только пронзил меня взглядом. Мое плечо обжигало бархатное пламя - клеймо с именем Джафримеля взывало к нему.

Ножны меча поскрипывали в пальцах, сжимавших это надежное оружие, воплощение здорового начала. Мне не хотелось иметь дело с проклятым ножом, при одной мысли о соприкосновении с его гладкой древесиной начинало подташнивать.