Попаданка на Самайн - Мила Дуглас

— Ахахах, ты опоздал, неудачник! — крикнул Лориэн, и в его голосе звучала такая злость, что становилось действительно страшно. — Ты упустил свою рыжую красотку, ректор! Ее магия, магия «Противовеса», уже часть ритуала! Твой Порядок — лишь еще одна песчинка для моего Хаоса! Ты не можешь пробить его, не уничтожив девку!

Кроу не слушал. Его разум, отвергнув невозможное, искал новую тактику. Он атаковал снова. На этот раз сфокусированным лучом магии заморозки, способным остановить любое движение, любую энергию. Луч ударил в барьер, и по его поверхности поползли белесые узоры инея. На секунду показалось, что он работает. Но затем иней почернел, превратился в дрожащую паутину теней, и барьер стал еще плотнее.

— Ах, как больно! Перестань! — закричала Алиса, чувствуя, как с каждой его атакой оковы высасывают из нее все больше сил. — Аластер, остановись! Ты только делаешь хуже!

Но Кроу уже не слышал ее. Он видел только ее страдание. Видел, как бледнеет ее кожа, как темнеют круги под глазами. Он видел, как Лориэн смотрит на него с злобной насмешкой, словно наблюдая за битвой мухи с оконным стеклом.

Хладнокровный стратег в нем уже сдался, признав поражение. Но что-то другое, новое, дикое и необузданное, рвалось наружу. Он словно лев зарычал, рык больше походил на звериный, чем на человеческий, ринулся к барьеру и начал бить по нему кулаками. Его костяшки моментально ободрались и из ран хлынула кровь, но он не останавливался. Магия Порядка, всегда послушная и точная, клокотала вокруг него диким, неконтролируемым вихрем. Кроу уже не атаковал барьер. Он пытался проломить его голыми руками.

Это было абсолютно иррационально. Бесполезно. Безумие!

И именно в этот момент абсолютного, животного отчаяния Алиса все поняла.

Кроу пришел не за магическими силами, не за Противовесом, артефактом. Не для того, чтобы спасти свою Академию или свой план.

Он пришел за ней. Его женщиной. И впервые действовал так, как велело его сердце. А не разум.

Вот этот человек, чье лицо было искажено гримасой ярости и боли, чьи безупречные руки были в крови, кто ломал свои собственные принципы и свою безупречную магию о невозможное препятствие — он был здесь только по одной причине. Потому что Алиса была здесь, в опасности.

— Аластер… — ее голос был тихим, хриплым, но он заставил его замереть на мгновение. Кроу поднял на нее взгляд. И в этих глазах, всегда таких холодных и ясных, она увидела то же отчаяние, что и в своих. Увидела страх. Не за систему. Не за баланс. Страх потери любимого человека.

Кроу снова взревел и с новой силой обрушил на барьер всю мощь своей магии. Теперь это был неконтролируемый поток, а сплошной, ослепляющий вихрь энергии, который не пробивал барьер, а лишь раскачивал его, заставляя все помещение содрогаться в конвульсиях. Кроу уже почти горел. Сжигал себя, пытаясь до нее дотянуться.

Лориэн смеялся, наслаждаясь зрелищем.

Алиса смотрела на Аластера, и ее охватила странная, горькая ясность. Он не сможет ее спасти. Его сила здесь бессильна. Но Кроу показал ей нечто гораздо более важное. Он показал, что за стеной из льда и правил бьется самое что ни на есть живое, горячее и уязвимое сердце. И оно принадлежало ей.

Алиса закрыла глаза, отрезая себя от хаоса, от боли в запястьях, от смеха Лориэна. Она сосредоточилась на том единственном, что у нее оставалось. Не на магии Илверис. Не на тоске по дому. А на этом образе. На нем. На его ярости. На его отчаянии. На его… любви.

И тихо, так, чтобы слышала только она сама, прошептала:

— Я тоже. Я тоже тебя люблю, родной, невыносимый, самый любимый. Мой будущий муж.

Академия Ардафейна

Глава 20

Бессильная ярость Кроу и отчаяние Алисы были тем нектаром, которым питался ритуал Лориэна. Он стоял, воздев руки, и его фигура мерцала в мареве поднимающейся мощи. Он был готов вот-вот стать богом нового, исправленного, на его взгляд и его матери, мира.

Именно в этот момент Алиса открыла глаза. Боль все еще прошивала ее тело колючими занозами, вытягивая силы, но теперь она нашла ей противовес. Не надежду — та была слишком хрупкая. Не веру — ее пошатнули. А жестокую и безоговорочную ясность, понимание, что никто не придет и не поможет. Надо было выбираться и как-то устранять последствия своей же глупости.

Ее взгляд встретился со взглядом Кроу. Он все еще бился в изнеможении и исступлении о барьер, но в его глазах, помимо ярости, читалось нечто иное — острое, пронзительное понимание собственного бессилия. И в этом бессилии не было слабости. Была готовность сгореть дотла в тщетной попытке. Ради нее, ради их мира и будущего.

Алиса не кричала, не истерила. К чему это все!? Она не стала просить Кроу остановиться. Вместо этого сделала нечто, требовавшее куда большего мужества. Она мысленно распахнула перед ним все свои внутренние «двери». Не только ту романтическую тоску по Питеру, что он уже видел и знал, но и все темные углы: страх оказаться никем в чужом мире, ярость на собственную наивность, стыд за то, что повелась на лесть и уговоры, и ту самую, дикую, неукротимую стихию ее магии, которую она всегда инстинктивно сдерживала.

Алиса отдала ему свой…хаос. Не для подавления и принятия. А для умелого управления. Кроу был стратегом и ему надо было пересмотреть тактику против Лориэна. А помощь магии Алисы могла перевесить чашу весов и помочь им выбраться.

Аластер Кроу замер. Его кулак, занесенный для очередного удара, остановился в воздухе. Сквозь кровавую пелену ярости и оглушительный гул ритуала до него донеслось… молчаливое доверие. Абсолютное, безрассудное, наивное и самое…любимое. Он чувствовал каждую болевую точку Алисы, каждый клокочущий вихрь ее эмоций. И он понял. Кроу не должен был сломать этот барьер. Он должен был его переделать, перенастроить под них.

Его магия, всегда стремившаяся к кристальной структуре, дрогнула. Кроу не стал ломать ее, заставляя подчиниться. Вместо этого он сделал нечто, противоречащее всем учебникам и его любимой логики. Он обнял ее хаос. Не как тиран, который подчиняет себе суть и стирает личность, а как гениальный создатель, архитектор, принимающий капризный, но гениальный рельеф местности и подстраивающий свой план здания под природные аномалии.

Его магия Порядка стала не клеткой, а каркасом, будто молекула воды собрала воедино, соединило в кластеры протоны