Виктория Железная леди Запада - Анна Дант

состояние, — пробормотал Авео Кранц, внимательно глядя на меня.

— Разве? — тихо усмехнулась я, поднимая взгляд на лекаря. — Сегодня умер мой муж. Как вы считаете, это повод погрустить?

— Погрустить, — кивнул мужчина. — Поплакать, помолиться. Но вы… Вы словно заледенели.

— Я устала, мэтр, — грустно улыбнулась я. — Это всего лишь усталость. Которая обязательно пройдёт.

— Да, вы правы, — согласился мужчина. — Ваше Сиятельство, простите меня, но… Я не могу оставить вам капли. Вам следует принять их при мне.

— Конечно, я понимаю.

Я налила себе воды и проследила, как мэтр отмеряет нужное количество лекарства. Я знаю, что оно действует не сразу. Около получаса мне придётся ждать.

Выпив залпом лекарство, отставила стакан.

— Ваше Сиятельство, следующие дни легче не будут. Это надо просто пережить, понимаете?

— Я знаю, мэтр. Знаю. Спасибо за лекарство, я пойду отдыхать. Не переживайте обо мне. Я всего лишь устала.

— Устали? — горько усмехнулся мужчина. — Вы словно лишились души.

Я не ответила, запирая за собой дверь спальни.

Лишилась души… Нет, скорее душа наконец обрела тело. Только вот душа не была готова к непрекращающимся проблемам.

Я легла в кровать и закуталась в мягкое одеяло. Помню, когда прибегала к маме с очередной проблемой, она всегда повторяла: «Помни, милая. За тьмой всегда следует рассвет. Просто дождись Рассвета.»

Надо дождаться рассвета.

Я провалилась в сон без сновидений. Просто в какую-то тёмную яму. В какой-то момент почувствовала, как меня кто-то зовёт, что меня трогают.

С трудом разлепив глаза, я осмотрелась. Перед кроватью стояла Эми. Хмурая, сжимающая длинноухого, игрушечного зайца.

— Что случилось, милая? — хрипло спросила я, откидывая одеяло.

— Мама, ты же не умрёшь, как папа? — необычайо серьёзным голосом спросила малышка.

— Нет, не умру. Во всяком случае в ближайшие годы точно, — растерянно пробормотала я и похлопала по кровати. — Ляжешь со мной?

— Мама, Авдейка — сирота, да? У него ни мамки, ни папки нет. А я кто? Наполовину сирота? — тихо спросила дочь, забираясь на кровать.

— Получается так, — вздохнула я.

— Не умирай, пожалуйста. Я не хочу быть совсем сиротой, — пробормотала Эми, обнимая меня за шею.

Вот и что ответить? Я лишь крепче прижала малышку и укрыла нас одеялом.

Вердан, поганец! В его голову не пришло, что будет с его дочерью!

Глава 15

— Сегодня солнечно, — тихо произнесла Аннушка, заканчивая с причёской. — Говорят, что если в день прощания хорошая погода, значит человек был хороший.

Я тоже слышала такое поверье, только на Земле. Впрочем, создание таких примет понятно. Убитые горем родные хотят верить, что погибший сейчас в лучшем из миров.

Хотела ли я верить? Не знаю. Не знаю, существует ли вообще лучший мир.

Я попала в тело Виктории после смерти. Может и Вердан не на облачке будет сидеть, наблюдая за живыми, а переродится в ином мире?

В любом случае, я желаю ему счастья.

В двери покоев коротко постучали. На пороге возник хмурый, собранный Эридан.

— Ваше сиятельство, всё готово. Можно начинать.

— Идём, — выдохнула я, поднимаясь со стула.

Зайдя в детскую, я грустно улыбнулась. Эми, мой маленький котёнок, сидела на кровати, крепко прижимая к себе зайца. Того самого, с которым практически никогда не расстаётся. Облачённая, как и я, во всё чёрное, девочка напоминала свою тень.

— Эми, детка, пора идти, — тихо позвала ребёнка, протягивая руку.

Малышка знает, что сегодня она должна попрощаться с папой. Глупость… Она слишком мала для такого, но я не смею нарушать вековые традиции. Наследница должна быть рядом.

Взяв ребёнка за руку, я повела её вниз, во двор.

Где уже собрались все, кто хотел попрощаться с графом.

В основном слуги и жители из деревень. Но были и соседи. Граф Арнд с графиней, барон Вертас, графиня Одирская.

Я знакома с соседями, как и полагается лордам, но мы никогда не были дружны. Впрочем, это нормально. Друзья — роскошь для лорда.

— Ваше Сиятельство, юная леди, приношу свои соболезнования, — первым к нам подошел граф Арнд.

— Благодарю.

Потянулись и остальные, выражая соболезнования, следуя протоколу. Была ли искренняя жалость в их словах? Я не знаю.

Храмовник уже был на месте. Я подала знак, что можно начинать, не обращая внимания на внимательный взгляд старика. Неужели и до него слухи дошли? Неужели и он думает, что я отравила мужа?

Ещё за мной наблюдал Авео Кранц. Лекарь, хмурясь, вглядывался в моё лицо, а после в лицо Эми. Но оно и понятно. Присматривает, чтобы вовремя среагировать, если нам станет плохо.

Подойдя ближе к гробу, слушая заупокойную службу краем уха, я взглянула на мужа.

Он словно уснул. И вот-вот должен проснуться, распахнуть глаза и с удивлением спросить, какого чёрта лежит в гробу.

— Мама, пусти, — шепнула Эми, вырывая руку и шагая вплотную к гробу и кладя на тело Верда игрушку. — Зайчик, присматривай за папой и развлекай его.

Храмовник с изумлением приподнял брови. Но я лишь качнула головой. Это её способ попрощаться с папой, и я никому не позволю мешать.

Графиня Одирская шмыгнула носом, и тут же промокнула глаза, стирая влагу.

Многие плакали. Тихо всхлипывая и причитая.

Я же не могла выдавить и слезинку. Словно все чувства отключили. Словно больше ничего на свете не сможет меня разжалобить.

Но где-то внутри себя я чувствовала сжатую пружину. Она едва-едва держится. Ещё немного, и я потеряю контроль.

Храмовник, закончив речь, отошел от гроба.

Стража развела людей в стороны, чтобы позволить конюху подвести кобылу и запречь в телегу.

В склеп провожают только родные. Остальные собираются у длинных столов, чтобы почтить память умершего.

— Ваше Сиятельство, как вы? — тихо спросил лекарь, подходя к нам с Эми.

— Всё в порядке, мэтр, — тихо, едва слышно пробормотала я. — Прошу вас, присмотрите за Эми, пока меня не будет.

— Миледи, я восхищаюсь вашей стойкостью, — грустно улыбнулся лекарь. — И выполню вашу просьбу.

Оказавшись в склепе, я проследила, чтобы гроб поместили в специальный выступ и накрыли каменной плитой.

По традиции я должна была взять дочь с собой. Но на сегодня с неё достаточно, да и эту часть традиции можно опустить.

Оставшись одна, я положила руку на плиту и улыбнулась, вспоминая Вердана. Не того, которого знала я.