А если второй шанс, чтобы пожить счастливо? - Людмила Вовченко

— Это… не твоё? — спросил он у кошки.

Сапфира фыркнула. Макар осторожно взяла стекло — и в тот же миг оно нагрелось.

— Это артефакт-наблюдатель. Кто-то за нами следит.

— Или следил. Но почему оставил?

— Может, хотел, чтобы мы нашли.

Тут ядро в поясе Виктора дрогнуло. Едва ощутимый импульс — как толчок сердца. Он резко обернулся — и увидел, как воздух между двумя обломками башни завибрировал. Пространство скривилось. А потом, в центре круга, открылась чёрная трещина.

— Портал, — прошептал он. — Кто-то активировал его. Недалеко. Очень.

Он положил руку на катану. Магия сплелась вдоль лезвия. Макар встала рядом, готовая. А Сапфира сжалась в низкую стойку, будто собиралась прыгнуть.

Из портала донёсся звук. Не голос. Не шаги. А словно… крик. Плач.

Женский.

— Это… она? — хрипло спросила Макар.

Виктор не ответил. Он шагнул вперёд.

Глава 50.

Глава 50

Южный материк встречал их не пейзажами, а звуком.

Сначала — рокот. Далёкий, словно сердце земли билось под камнями. Затем — шорохи, как будто сама магия чесала когтями стены измерений. А когда Виктор с Макар и Сапфирой пересекли арку из переломанного камня, что когда-то была частью великого портала — в лицо им ударил горячий, пыльный воздух. Южный материк. Беспокойный, древний, странный.

— Ого… — выдохнула Макар, прищурившись. — Здесь как в животе вулкана.

— И это только окраина, — буркнул Виктор. Он оглянулся на Сапфиру — кошка тяжело дышала, но шла, упрямо и бесшумно. Он чувствовал, как её аура становилась всё насыщеннее, плотнее. Её дитя было близко. И магия, плетённая в их связке, уже начала откликаться на их совместные мысли.

Перед ними лежала дорога. Каменная, неровная, исписанная знаками старой эпохи. Она вела вниз — через выжженные плато, к мрачным холмам, где стояли башни навигаторов. А за ними — город с именем Кайв’Туар, первое укрепление Южного материка, в котором их ждали… или не ждали вовсе.

— До города — не меньше трёх дней, — сказал Виктор, сверяясь с картой, присланной Элисандрой. — Если не встретим что-нибудь живое. Или мёртвое.

— Или ещё одно “всё плохо, но, возможно, мы выживем”, — отозвалась Макар. Но в её голосе была не усталость, а азарт.

Она менялась. С каждым днём. Она уже не была той недоверчивой орчанкой с перевязанным боком. Сейчас — это был маг в обучении. Быстрый ум, дерзость, и подспудное желание заслужить признание. А ещё — уважение к Сапфире. Она почти почитала кошку, особенно с тех пор, как однажды ночью та легла рядом и уткнулась носом ей в ребро, как это делала только с Виктором.

---

Первую ночь они провели у пересохшего канала. Стены были испещрены зарубками — отметки от чьих-то когтей или магического инструмента. Сапфира улеглась в тени, и Макар тут же села рядом, разворачивая карту.

— Дай мне ещё раз пройти формулу. Если я хочу стабилизировать поток, я должна?

— Найти заземление. Сначала телесное, потом ментальное. Магия идёт туда, где меньше сопротивления. А значит — либо ты, либо враг. Выбирай сама.

— А если у врага отражающее поле?

— Тогда не используй поток. Проломи голову катаной.

Макар прыснула. Она писала быстро, но аккуратно. Уже меньше спрашивала. Уже начинала чувствовать потоки инстинктивно.

А Сапфира… вдруг зашевелилась. Виктор мгновенно напрягся. Кошка замерла, уставившись в пустоту канала. Её шкура дрожала. Глаза сузились в щёлки. И в тот же миг… воздух уплотнился.

— Магия, — прошептал Виктор. — Что-то приближается. Неестественно.

Из песка, будто прорастая из воздуха, выдвинулся силуэт. Тонкий. Гибкий. Он был похож на человека… если бы человек был вытянутым, без глаз, с лицом-щелью. Магический сшиток. А может, охотник за следом.

— Это нас кто-то отследил? — спросила Макар. — По порталу?

— Скорее, по артефактам. Мы слишком долго таскаем на себе всё, что можно продать.

Существа было трое. Они не нападали сразу. Они окружили их. Вели себя как сторожевые гончие, выжидающие команды.

— Макар, готовь защиту. Сапфира — слева. Я возьму центр.

Он вытащил катану. Клинок зазвенел от насыщенности магии в воздухе. В этот момент первая тварь метнулась вперёд.

Но Макар, не дожидаясь, выпустила резкий импульс. Поток воздуха — с огненной начинкой — срезал существо пополам. Второе тут же разлетелось под когтями Сапфиры, и только третье добралось до Виктора… лишь для того, чтобы угодить на кончик кинжала, в который тот вплёл ловушку из яда.

Всё закончилось за двадцать секунд.

— Магия резонирует, — сказал он. — Мы на артериальной жиле. Если не хотим схлопотать ещё визит — завтра на рассвете уходим.

---

На второй день дороги пейзаж снова сменился. Появились водоёмы — плотные, зелёные, с гладью, отражающей звёзды даже днём. Они шли вдоль лунной реки, где, по слухам, иногда прятались духи-воры. Виктор чувствовал, как ядро в его сумке едва тянется вперёд — будто оно знает путь.

В одной из бухт они нашли очередной тайник искателя. Он был врос в дерево. Ларец, окованный серебром, содержал… только письмо. Записку с именем: «Лианиэль. Жив. Южная Академия. Но не помнит.»

Сердце Виктора пропустило удар. Он прижал лист к груди — и ничего не сказал. Пока.

---

Вечером, когда они дошли до стен города Кайв’Туар, магические фонари уже зажглись. Сапфира тяжело дышала, но держалась. Макар несла её сумку, не жалуясь. Виктор держал их вместе.

— Добро пожаловать, — сказал страж. — Если есть, что продать — проходите через южный шлюз. Там и начнётся ваша новая жизнь.

Глава 51.

ГЛАВА 51

---

Небо над городом Лан’Калар было будто пёстрое полотно из угрюмых туч и пронизывающих лучей заходящего солнца. Ветер несялся между развалившимися башнями и кривыми домами, принося с собой запах копоти и старых историй, словно сама история этого места впиталась в каждую щель камня и дерева.

Виктор и Сапфира ступали по мостовой, усеянной булыжниками, которые казались гладкими от тысяч шагов усталых путников и не менее уставших торговцев. Они несли на себе тяжесть собранных артефактов, и каждый из них — от древних кристаллов до кусочков редкой руды — мог стать золотом или проклятием, в зависимости от того, кому их удастся продать.

— Вот и Лан’Калар, — наконец произнёс Виктор, оглядываясь на высокие стены, увитые диким плющом и испещрённые выбитыми