Новогодняя симфония дракона - Кария Гросс

– Невозможно, если кто-то видит мир белым, а кто-то черным, кто-то чистым, а кто-то грязным и хаотичным, построить вместе свой мир, в котором им было бы комфортно. Нужно, чтобы оба строили одинаковый мир.

Меня вдруг потянуло на философию. Удивительные открытия заставили меня задуматься. Ни характеры, ни воспитание, ни возраст, ни происхождение, - все это не имеет значение. Люди вместе и счастливы, когда они хотят вместе построить одинаковый мир.

– Я приятно удивлен, Анна, - улыбнулся Маэстро. – Ты очень интересный собеседник.

Этот неожиданный комплимент заставил меня смутиться. Я опустила взгляд, пытаясь скрыть внезапный прилив восторга. На мгновение мне показалось, что время остановилось.

- Ты права, - подхватил он, указывая на мои потупленные глаза. – Каждый человек — это вселенная. Только они привыкли носить маски, стараясь не отличаться от других.

- Ну это отдельная тема для разговора! – заметила я. Я видела интерес в его глазах. И понимала, что красивые платья, роскошные прически и украшения – это не то, что ему нужно. Ему хочется с кем-то поговорить. Но не просто о погоде, а о чем-то другом. Вот Катрин бы удивилась, узнав, что лучший разговор получился, когда меня только-только отпустила температура, когда я еще слишком слаба, чтобы встать, и выгляжу, что краше в гроб кладут.

- Но разве это не самое удивительное в нашем общении? – Маэстро глазами касался меня, и от этого взгляда мне становилось тепло и неуютно одновременно. – Мы, словно музыканты, находим мелодии в словах.

Вот тут я осознала, что научилась слушать его не только ушами, но и сердцем. Этот обмен мгновениями, взглядами, словами становился для меня настоящей симфонией. Мы были легкой музыкой, незаметно переходящей в более глубокую и тёплую.

- И как вы думаете, какой мелодией могла бы стать наша встреча? – спросила я. Я задала этот вопрос из любопытства. Я была уверена, что он просто проскользнет в разговоре и все.

Но что-то блеснуло в глазах дракона.

Я уже собиралась сказать что-то, что могло бы немного сгладить момент. Но Маэстро взял скрипку.

Глава 41

Я лежала в постели, укрытая теплыми пледами, которые чем-то походили на объятия. Но сейчас они давали лишь временное облегчение от озноба.

Витающий в воздухе запах жареного яблока с корицей не мог замаскировать той неприветливой, замершей тишины, которая окружала меня. Интересно, какой будет музыка? Сердце замирало, а я чувствовала напряжение. И вот смычок коснулся струны. Я пыталась сосредоточиться на мерном звуке скрипки. Долгая нота разрезала воздух. И я не могла расшифровать ее… Что это? Ожидание? Напряжение? Тревога?

Скрипка, словно ожившая, танцевала и кружила по комнате, заполняя каждый уголок нотами, исполненными твердой рукой. Музыка была резкой, она не щадила никого. Мне казалось, что сейчас в руках Маэстро не скрипка, а оружие. Красивые волосы скрипача взметнулись вверх, а он дернулся всем телом, а потом склонился низко-низко, да так, что шторка волос укрыла скрипку от моих глаз.

Н-да, встрече он был явно не рад.

И тут музыка стала подрагивать. Казалось, сердце стало ловить ее ритм. «Пам! Пам! Пам!», - слышала я, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

Я чувствовала, как каждая нота проливает свет на затаенные страхи и надежды. В музыке она слышала всё — и радость, и печаль, и непонятное чувство, что с каждой пролетевшей минутой их мир приближался к зияющей пропасти.

И вдруг музыка изменилась. Она стала какой-то плавной и… грустной. Я пыталась прочитать ее. А для этого пришлось закрыть глаза и вдохнуть ее… Я чувствую какую-то печальную нежность и горечь.

Даже скулы свело от чувства горечи. Музыка зависла на одной ноте и закончилась.

Мои глаза нашли Маэстро, когда он замер, поцеловав скрипку, а затем осторожно положил её на стол с такой бережностью, как будто это был последний глоток любимого вина. Каждый его жест был наполнен невыразимой глубиной, и я понимала, что за музыкой стоит нечто большее — что-то романтичное, но одновременно и горькое.

- И что же ты прочитала в этой музыке? – спросил он, поглаживая пальцами скрипку.

— Мне показалось, что в музыке прозвучало что-то похожее на…? — спросила я. Мой голос, всё ещё хриплый от болезни, дрожал в воздухе. — На… эм… чувства…

Маэстро посмотрел на меня, и в его глазах таилась непостижимая грусть.

— Даже если музыка звучит как нежные чувства, — произнёс он с едва заметной улыбкой, — нам не суждено быть вместе.

Эти слова раскололи мое сердце на части. Вспоминая недавно подслушанный разговор между Маэстро и Черной Музой, я не удержалась, чтобы не задать вопрос, который терзал меня.

— Это как-то связано с тем, что Музу нужно передать преемнику? — спросила я с нарастающим волнением. — Маэстро, ты говорил, что должен расплатиться с музой жизнью. Что это значит?

Маэстро, наклонив голову, посмотрел на неё, будто ища ответ на собственный вопрос. Он даже не спросил, откуда я это знаю.

— Зачем тебе это знать? — его ответ прозвучал резко и неожиданно.

— Потому что я не хочу тебя терять, — призналась я, и в моем голосе звучала отчаянная искренность. — Я должна знать.

Он снова не удержался от ироничной усмешки, но в глазах его играла тень глубокой печали.

— За все нужно платить, Анна. За талант тоже.

— Но ты же талантлив и без музы, — парировала я, не желая сдаваться.

— Ты не понимаешь, — резко ответил он. — Я не играю просто для себя. Каждый аккорд требует цены, которую не всегда возможно заплатить деньгами или славой.

Я замерла, осознавая, что должна подумать, как узнать правду. Но как ее узнать? Что это за тайна? Почему за талант нужно платить?

- Я не понимаю этого! Многие люди талантливы, но они не платят никому за это! Они просто рождаются с талантом! – произнесла я.

- Им повезло, - надменно произнес Маэстро. – Мой отец был великим музыкантом. Однако, при этом он был ужасно беден. И он надеялся, что я унаследую его талант и выбьюсь в люди. Но так не вышло. Я учился долгие годы, но никак не мог добиться той легкости, которая была у отца.