Папа по контракту, или Дракона нет, но вы держитесь! - Селина Катрин

драконов, но, к счастью, лорд Замёрзшие Звёзды больше её не беспокоил. Она злилась на то, что, связанная клятвой, вынуждена день за днём лететь и выкладываться по полной ради земель, которые даже не входят в государство драконов. Но так приказал её принц. Больше всего она скучала по детям, которых не могла обнять и прочитать сказку на ночь.

Замок не был в силах полноценно связаться с ней на таком расстоянии – он слал тонкие, едва уловимые магические весточки, больше эмоциональные, чем осмысленные. Так Киора и узнала, что новый нянь зачем-то напоил Кураяма-дзё своей кровью.

Кровью!

По всем правилам. Нашёл фигурку дракона, провёл ритуал и… напоил родовой замок!

Через Горячее Море к драконице докатились волны праведного возмущения Кураяма-дзё. Ивэнь оказался шустрым. Киора даже предположить не могла, что он попытается заявить права на замок. Нет, этот человек с короткими волосами необычного цвета совершенно точно не обладал магией, она проверила его сразу же, но тем не менее. То ли он глупый, то ли дерзкий… Умереть же мог!

Кураяма-дзё, как и любой древний замок, в первую очередь являлся магической сущностью, наделённой не только обязанностью служить создавшему её роду, но и характером. Сколько Киора помнила, у Кураяма-дзё был очень хороший, но ворчливый характер. Порой его ябедничество напоминало малого ребёнка, хотя тысячелетний замок был скорее брюзжащим, но милым старичком. Магические замки обязаны слушаться хозяина и его потомков, имеют полное право не впускать незваных гостей и даже убить того, кто придёт с мыслями навредить.

И с Ивэнем у Кураяма-дзё с самого начала не заладилось… То ли тот его как-то не так называл, то ли что-то не то подумал, но замок наябедничал, что человек неприятный, и изо всех сил склонял драконицу не брать его на работу. Но выбора особо не было. И вот, когда Кураяма-дзё донёс, что Ивэнь напоил его кровью, у Киоры возникла мысль, что придётся сочинять посмертное письмо родственникам Ивэня. После поступка смертного Кураяма-дзё обязан был или принять Ивэня в род и слушаться его как драконицу и детей, или убить, потому что его – магическую сущность – явно попытались подчинить.

«Куда ты дел тело?» – мысленно спросила Киора, прикидывая, какую компенсацию выплатить родственникам человека. Голова раскалывалась от количества свалившихся проблем. Впрочем, это было её обычное состояние.

К её изумлению, по магическому каналу донёсся лишь усталый вздох замка и волны раздражения. Примерно такие, какие появляются на глади озера, когда в нём утонет брошенный камень. «Теперь у меня ещё один хозяин», – трактовать это можно было исключительно так.

«Да уж, Ивэнь определённо человек с необычными талантами, раз нашёл общий язык с детьми и убедил Кураяма-дзё его не убивать. Надо присмотреться к нему поближе», – решила драконица.

На следующий день магические потоки принесли праведное возмущение от Кураяма-дзё, но Киора была уже так слаба, что не могла поддерживать связь с сущностью и расспросить, что же случилось.

Спустя неделю Олсандер наконец-то отпустил подчинённую. Он настоятельно рекомендовал Киоре переночевать во дворце, но она не хотела думать, забота ли это о ней или очередная тонкая многоуровневая игра. Киора никогда не считала себя политиком, зато была сыта по горло полными ненависти взглядами дракониц, узревших в ней конкурентку за сердце второго принца. А ещё она отчаянно хотела увидеть детей. Уточнив, имеет ли она право вернуться домой, драконица получила положительный ответ и рванула на всех крыльях.

Воздух бил по перепонкам, холодный, влажный и такой родной. Крылья устало подрагивали, каждый взмах отдавался болью в плечах, а магические резервуары звенели пустотой, как старые железные колокола. Киора летела домой. Домой, к детям, к замку, который ворчал, но всегда ждал.

Кураяма-дзё появился на горизонте, как величественный страж. Башни, крыши, белые стены – всё это было родным, наполненным её магией и, что важнее, её душой. Замок приветствовал лёгким, едва уловимым покачиванием магических нитей – что-то вроде усталого: «Ну наконец-то, хозяйка, я тут, между прочим, один на четырёх детей и этого Ивэня!»

– Да, я тоже рада тебя видеть, – прошептала Киора, пролетая над парапетом.

В таком измождённом виде нельзя было показываться детям. Драконица сложила крылья и, используя остатки магии, буквально влетела в одно из окон своих комнат, то ли ловко на ходу трансформируясь в человека, то ли тратя последнюю крупицу сил и даже чуть больше, чем следовало.

Кураяма-дзё фыркнул вслед – ворчливо, как старый дед, которого разбудили среди ночи и заставили провожать внучку домой. Впрочем, он тут же смягчился, его магические токи мягко подхватили, приглушили свет в коридоре и распахнули дверь в ванную, словно невидимые руки, заботливо указывающие путь.

– Благодарю, – пробормотала драконица и рухнула в облако пара и тепла.

Струи воды, согретые магией замка, обрушились исцеляющим теплом, забарабанили по плечам и голове, зашипели, пузырясь и унося боль в костях и суставах. Кожа с жадностью впитывала каждую каплю. За семь дней Киора впервые чувствовала себя живой.

Надо было помыться, сполоснуть въевшуюся пыль и солёную грязь, но она закрыла глаза и позволила воде убаюкать себя.

– В следующий раз, – прошептала она, обхватив себя руками, – я откажусь. Пошлю Олсандера к чёрту и откажусь. Пускай ищет других водных драконов.

Но она знала: не откажется. Не имеет права нарушить клятву.

Сейчас, когда магия плескалась на нуле, Киора чувствовала себя скорее человеком, чем драконицей, а потому не сразу осознала, что в душевой есть кто-то ещё.

Мысль пронзила мозг с панической чёткостью: «Неужели одна из наложниц Олсандера приревновала и прислала убийцу? Прямо в мою ванную? Это будет самая нелепая смерть в истории драконов Морского Лотоса».

Киора резко обернулась, понимая, что у неё нет сил даже трансформировать пальцы в когти, и так и замерла, глядя на Ивэня, широко распахнувшего глаза. Вода стекала по его одежде, прилипая к ткани, собираясь каплями на рукавах. Он не двигался, не моргал и, кажется, даже не дышал.

Глава 10. Переутомление

Иван

На четвёртый день я наконец понял, почему многочисленные няни, работавшие с этими маленькими стихийными бедствиями, с маниакальной настойчивостью заставляли их писать иероглифы и изображать каменные статуи. Близнецы и Теон разошлись так, будто им в кровь подмешали чистый адреналин. Домик на камнях, который мы соорудили, стал их личной штаб-квартирой, крепостью, пиратским кораблём и, кажется, космическим шаттлом. Позвать мальчишек на обед оказалось задачей уровня «спасти принцессу из замка, охраняемого драконом». Да-да, про драконов дети постоянно что-то упоминали, и я сделал себе мысленную пометку обязательно поговорить на эту