Разлука Орхидеи и Повелителя демонов - Цзюлу Фэйсян

Орхидею переполнял ужас, но, услышав слова Повелителя демонов, она очнулась от оцепенения. Рука Се Ваньцин соскользнула с запястья мужчины, и белое облачко вырвалось из ее тела и медленно опустилось на правую ладонь Дунфан Цинцана.

– Ты не уходишь?

Едва Повелитель демонов задал вопрос, как ощутил резкую боль в груди. Казалось, что сердце сдавила чья-то рука, желая порвать. Ланьхуа, очевидно, тоже почувствовала боль и закричала:

– Что… Что ты делаешь, Большой Демон?

Но Дунфан Цинцан ничего не делал, однако объяснить этого не успел, потому что его сердце снова стремительно сжалось, заставив согнуться от боли. Орхидея не выдержала и заголосила:

– Я ухожу! Ухожу! Я провела с тобой столько времени, неужели неясно, что мне трудно уйти? Я задержалась совсем ненадолго, зачем же так грубо гнать меня прочь?

Тело Дунфан Цинцана внезапно обрело легкость, а душа Ланьхуа нырнула в тело убитой девушки. Однако после ухода Орхидеи боль в сердце не исчезла, а только усилилась. Повелитель демонов стиснул зубы и попытался ее подавить с помощью магии, потом заставил душу Се Ваньцин принять форму шара и поместил ее в фарфоровую бутылочку, заранее припрятанную в рукаве. Тем временем боль разлилась по всему телу. Казалось, неведомая сила разрывает его на части. Дунфан Цинцан до предела наполнил свое тело магией, и две силы вступили в борьбу.

Когда Орхидея вошла в тело Се Ваньцин, то ощутила на ладони щекотку. Это смертельно бледный А-Жань писал на ее руке:

– Я буду рядом.

Ланьхуа разозлилась, резко села и оттолкнула убийцу.

– По какому праву ты будешь с ней рядом? Ты ей только что горло перерезал!

Ланьхуа указала мужчине кровавую рану на шее, чтобы тот полюбовался. А-Жань оторопел.

– Устроил настоящее месиво!

Орхидея недовольно провела по шее рукой, из-за чего рана под коркой свернувшейся крови снова открылась. Ланьхуа долго терла шею и грудь, но так и не смогла оттереть кровь. Она знала, что клинок рассек артерию.

Орхидея вспомнила улыбку, игравшую на губах Се Ваньцин, когда та выходила из зала совета, и ее проворную, легкую поступь по переулку… Сердце Ланьхуа наполнилось состраданием, после которого снова нахлынула злость. Проклятый предатель! Она оторвала пропитанный кровью лоскут военной формы и швырнула мужчине в лицо.

– Держи! Эта кровь на твоих руках! Уж поверь, в следующей жизни ты получишь по заслугам. Что посеял, то и пожнешь. Наставник тебя не пощадит. Берегись! Небеса ниспошлют на тебя молнию!

Едва Ланьхуа пригрозила убийце грядущей расплатой, как в клубах черных туч мелькнул белый всполох, за которым последовал оглушительный громовой раскат, похожий на грохот горного обвала. От страха на теле Орхидеи пушок встал дыбом. Она вспомнила, что вот-вот ударит молния, призванная покарать Дунфан Цинцана.

Ланьхуа подняла голову, и у нее на глазах огненная вспышка с легкостью пронзила густую пелену туч. Орхидея подумала, что молния метит во двор и неминуемо достигнет цели, но, как ни странно, разряд налетел на незримый купол, раскинувшийся над городом, рассеялся и исчез. Неужели Дунфан Цинцан установил над Лучэном защитный барьер? Повелитель демонов решил позаботиться о людях? Почти не колеблясь, Ланьхуа отвергла такую возможность. Зная характер Дунфан Цинцана, Орхидея предположила, что он водрузил над городом мощный купол в знак презрения к воле Небес. Раскрыл над Лучэном огромный зонт, чтобы сподручней было творить все, что заблагорассудится, невзирая на громы и молнии, посланные Небом. Неистовый и непокорный Повелитель демонов… Что он, кстати, поделывает?

Ланьхуа забыла о мужчине, который сидел на земле, обезумев от страха, и огляделась по сторонам. Находясь в теле смертной, она не могла видеть Дунфан Цинцана из-за наложенных чар, но, судя по тому, куда метила молния, Повелитель демонов не покидал двор. Он забрал душу Се Ваньцин и не ушел? Остался, чтобы прикончить Орхидею? Тогда почему же он медлит?

Вспомнив о боли, которая пронзила перед ее уходом тело Дунфан Цинцана, Ланьхуа внезапно встревожилась. Прожив рядом с Повелителем демонов так много дней, пусть даже большую часть времени они провели в перепалках, Орхидея прониклась дружескими чувствами к товарищу по несчастью.

– Большой Демон? – звала она, кружа по двору. – Большой Демон! Ты где?

По небу пронесся рокот, и грянул еще один раскат грома. Второй удар молнии тоже наткнулся на защитный барьер, который, однако, в этот раз затрещал. Глаза Орхидеи расширились. Она увидела, как третий разряд угодил в образовавшуюся в барьере брешь, после чего магический купол с грохотом обвалился. Не в силах ничего предпринять, Ланьхуа наблюдала за тем, как молнии одна за другой дождем сыпались вниз, словно в отместку.

«Это конец…» – только и успела подумать Орхидея. Она инстинктивно обхватила руками голову и присела на корточки, но, когда в ушах взорвался очередной раскат, не ощутила боли. Ланьхуа осторожно приоткрыла глаза: двор был по-прежнему цел, трава и деревья не пострадали, кругом царило полное благополучие.

Орхидея обернулась и увидела за спиной Дунфан Цинцана. Сложив мудру[38], он поддерживал новый защитный барьер, в разы меньше прежнего. При этом с домов в радиусе двух чжанов сорвало крыши, а маленький переулок выжгло дотла.

Ланьхуа подумала, что Дунфан Цинцан подоспел как раз вовремя, дабы спасти ее. Она была очень тронута и не могла вымолвить ни слова, но, присмотревшись, поняла, что Дунфан Цинцан не сдвинулся с места. Повелитель демонов стоял там же, где Орхидея его оставила. Он создал барьер, чтобы защитить себя, а не цветочную фею, и, сам того не желая, спас ее вместе с убийцей Се Ваньцин, который до сих пор не очнулся от оцепенения.

Орхидея встала, отряхнулась и снова посмотрела на Дунфан Цинцана.

– Большой Демон, твое сердце уже не болит? – спросила она, заметив капельки пота на лбу Повелителя демонов. – Или ты все еще не можешь пошевелиться от боли?

Судя по легендам, которые слагали о древнем Повелителе демонов, он пережил столько ударов молнии, посланной Небом ему в наказание, сколько раз Ланьхуа вкушала пищу. Так что, скорее всего, ему ничто не угрожало. Однако же его защитный купол рухнул, а чары невидимости рассеялись. Он едва удерживал небольшой магический барьер и, похоже, прилагал для этого немало усилий. Казалось, Дунфан Цинцан не ушел со двора не потому, что не пожелал, а потому, что не смог. Ланьхуа подумала, что, кроме невыносимой боли в груди, которую она сама испытала перед тем, как покинуть тело Повелителя демонов, вероятно, больше ничто не могло так внезапно его ослабить.

Молнии падали одна за другой, и с каждым новым разрядом лицо