Сердце сокола - Галина Васильевна Герасимова

– Можешь закрыть глаза и не открывать, пока я не скажу? – попросил Финист, прежде чем распахнуть дверь.

Я послушно зажмурилась, осторожно переступая через порог, и мимо пронёсся лёгкий ветерок. Это был отголосок силы Финиста. Тёплый и ласковый ветер подходил его открытому нраву гораздо больше, чем спокойная вода, подчинённая Василисе, или пылающий огонь Врана.

– Всё, можешь смотреть.

Я открыла глаза и замерла в восхищении: в полумраке покоев потолок казался усыпанным звёздами, как настоящее небо. Такие же маленькие звёздочки, сплетённые из чистой силы, покачивались в воздухе. Одна из них опустилась мне на плечо и взорвалась искорками. Послышался аромат полевых цветов, и мне показалось, что я нахожусь не в доме, а в чистом поле в ночи.

– Красиво! – Я с улыбкой прижалась к мужу, и Финист обнял меня в ответ.

– Ты тоже красивая, – прошептал он мне на ухо, а руки скользнули к завязкам платья.

Я напряглась.

– Ты же помнишь, что сказал Вран… – начала я, но ахнула, когда пояс полетел в сторону, а муж фыркнул мне в шею, а затем поцеловал.

– Помню. Но на это колдовство уходит очень много сил. Очень много. Я почти пуст, – выдохнул он с лукавством. Он оттеснял меня к кровати, пока я не упала на мягкое ложе, а затем навис надо мной, играя с наполовину распущенной косой. – А это значит, у нас предостаточно времени, чтобы познать друг друга. Ла-душ-ка.

Имя, произнесённое по слогам, рассыпалось в звенящем воздухе. Муж целовал мою шею, обнимал так сладко, что можно было не сомневаться – никуда он меня не отпустит! И я позволила себе поверить и раствориться в окружающем нас колдовстве.

* * *

Утро встретило солнечными лучами, проникающими в открытое окно. Жмурясь от яркого света, я попыталась повернуться на бок, но не смогла – рука Финиста крепко прижимала к кровати. Муж спал, улыбаясь во сне, и мне тоже захотелось улыбнуться – прошедшая ночь была чудесной во всём! Чтобы не перенасытиться моей силой, Финист колдовал. Звёздное небо над нашими головами развеялось лишь под утро, когда мы оба, довольные и пресыщенные, лежали рядом и тихо перешёптывались.

Сейчас, глядя на безмятежное лицо мужа, я чувствовала себя совершенно счастливой. Быть женщиной и женой – никогда не думала, что это принесёт такую радость. Боль от первого единения муж приглушил тем же колдовством, а дальше его нежность унесла меня под небеса. Тело пылало. Казалось, не осталось ни единого места, которого не коснулись бы его губы, и куда-то исчезло смущение из-за пухлого тела. Финист попросту не давал времени на стеснение, своими ласками убедив, что я красива и желанна.

От воспоминаний захотелось спрятать заалевшее лицо в подушку. Кто бы подумал, что так бывает? Подружки и десятой части о ночных утехах не рассказывали, так что научилась я за ночь многому.

– Не ёрзай, – сонно пробормотал Финист, не до конца проснувшись, когда почувствовал, что я пытаюсь выбраться из его объятий. – У нас ещё есть время, не спеши.

– Мне бы умыться, – смутилась я, и Финист тотчас разжал руки.

– Только возвращайся.

Он уткнулся носом в подушку, а я не выдержала и провела рукой по золотистым волосам. Муж улыбнулся, но просыпаться всё равно не стал.

При дневном свете вернулось смущение, особенно ярко проступившее при виде подсохшего пятна крови на простынях. Я торопливо оделась и, босая, с распущенными волосами, вышла из покоев. Ох, и досталось бы мне от мачехи за такую вольность! Я пробежалась по коридору до самой умывальни, боясь попасться кому-нибудь на глаза.

Холодная вода взбодрила, а к левой руке постепенно возвращалась чувствительность. Эх, мне бы в тёплой бадье помыться, но такого удовольствия в доме Финиста не было. Может, уговорить мужа сделать купальню? Колдуны одним взмахом руки воду подогреть умеют!

Когда вернулась в опочивальню, встретила Финиста на пороге.

– Я испугался, что ты не вернёшься. Хотел искать.

Приподнялась на цыпочки, пригладила его встрёпанные со сна волосы.

– Сам же сказал, это наша опочивальня. Зачем мне уходить?

– Ночью я причинил тебе боль.

Муж нахмурился, отчего на его лице тут же отобразилась суровость. Даже шрам, который я почти перестала замечать, будто резче стал. Я прильнула к Финисту, не зная, чего сейчас во мне больше: нежности или стыда?

– Больно было только вначале. А после – сладко, – призналась я еле слышно.

Кажется, ему важно было это услышать, и последующий за моими словами поцелуй вышел нежным и долгим.

Отодвинулись мы друг от друга, поглядывая и не зная, о чём дальше говорить. Вроде и сказать многое хотелось, да все мысли разом закопошились. Финист-то схитрил: вместо разговора провёл ладонью по моим волосам, и тёплый ветерок заиграл с мокрыми прядями. Высохли они мгновенно, легли на плечи пушистой копной.

– А косу одной рукой заплести трудно будет, – ляпнула я, будто других слов не нашлось.

– Давай причешу, – тотчас предложил Финист, и я села на скамью у окна.

Интересно, как он с косой совладает? Однако на попятную муж не пошёл. Расчесал мне волосы гребнем, бережно распутывая колтуны, которые я сама безжалостно выдирала, а затем принялся плести. Пальцы его ловко пробежались по волосам, разделяя их на прядки.

– Я в детстве причёсывал Настасью. Она мелкая была, неугомонная, если волосы не заплетёшь, из них на следующий день репей вырывать придётся. Хотя она и косу умудрялась растрепать. – Он тихо рассмеялся воспоминаниям.

Я слушала внимательно, не переспрашивая, млея от ласковых прикосновений. И сложно было понять, что меня больше радует – его нежность или то, что он со мной воспоминаниями решил поделиться. Наверное, и то и другое.

* * *

Учёбу отложили до полудня. Пока я приготовила завтрак, пока прибралась в доме, потихоньку разрабатывая руку, пока почитала вместе с Алёшей скучнейшую заметку по истории и позанималась географией – прошло полдня. Кощей с самого утра во дворце пропадал, Финист был занят посетителями. А разве ж Алёшу одного оставишь? У меня времечко выкроилось только после того, как он убежал играть с соседскими мальчишками, получив строгий наказ не уходить со двора. Сама я уселась у окошка, наблюдая за ними, и раскрыла первую главу трактата. Основы, как я и опасалась, оказались не так просты. Так что к трактату вскоре присоединился словарь, где я искала значения непонятных слов. А те, которые не находила, выписывала на отдельный листок, чтобы вечером спросить у мужа.

«В первую очередь колдун должен определить первоэлемент, с которым будет работать.