Сердце сокола - Галина Васильевна Герасимова

Это ужасно смущало, особенно когда вслед нам донеслись посвистывания мальчишек, но Финист умудрялся не замечать насмешек, да ещё и поздоровался с соседкой через забор.

Дома, узнав, что я надышалась сон-травы, Кощей заставил меня сесть за стол, сам поставил самовар и достал купленный мной пряник.

Я горестно вздохнула, не решаясь взять ни кусочка. Тотчас вспомнилось, как я с трудом на башню забралась. Нет, мне точно следует похудеть! Пряник не идёт на пользу фигуре.

– Ты это брось, Лада! Сладкое помогает восстановить силы. Так что ешь, – настоял свёкор, нахмурившись. Под его пристальным взглядом я заглотила здоровенный кусок пряника, почти не чувствуя вкуса.

Вот за столом я и заметила неладное. Алёша сидел, насупившись, и молча грыз выданный ему кусок. Он не задавал вопросов, не влезал в разговоры, не крутился на стуле. Словом, вёл себя необычно тихо для мальчика его возраста.

– У тебя всё ладно? Что-то болит?

Я подошла к мальчику, положила здоровую ладонь ему на лоб, чтобы проверить, нет ли жара. И тут Алёша с неожиданной силой оттолкнул меня в сторону. Едва не упала!

– Не трогай меня, лгунья! Вы все обманщики! – закричал Алёша и стрелой вылетел из-за стола. Я успела заметить, как глаза его наполнились слезами.

– Что ты себе позволяешь?! – резко окликнул его Финист, но мальчик уже убежал наверх. – Прости. Не знаю, что на него нашло. Пойду, поговорю с ним.

Муж обменялся с Кощеем недоумёнными взглядами, затем встал из-за стола, но я жестом остановила его.

– Давай лучше я.

Догадывалась, что разозлило Алёшу, и хотела помириться сама. Поднявшись, подошла к детской светёлке и услышала сдавленные всхлипы. Алёша плакал, уткнувшись носом в подушку, чтобы заглушить звуки. Дверь была не заперта и, толкнув её, я зашла в покои. Алёша сидел в углу кровати, обняв себя руками. Увидев меня, он отвернулся, всем видом показывая, что не желает говорить.

Я уселась напротив него, не делая попыток обнять или утешить. Вряд ли Финист или Кощей проявляли к нему излишнюю ласку, и сейчас это могло усилить его исступление или вообще напугать.

– Что случилось?

– Лгунья! Никакая ты не няня! Ты его жена! – возмущённо выкрикнул Алёша. Губы у него дрожали, а глаза покраснели от слёз. – И дружишь со мной только поэтому.

Последние слова он произнёс куда тише, а я лишь вздохнула. Такой маленький, а уже собственник.

– Прости, что обманули. Мы хотели, чтобы ты ко мне привык. Но то, что мы с твоим отцом женаты, не означает, что ты мне не нужен. Я очень рада, что мы познакомились.

– Они все так говорили, – всхлипнул он.

– Кто – все? – не поняла я.

– Няни, которые приходили раньше. Они сначала говорили, что я хороший, а потом об отце думали! А на меня внимания не обращали.

– И ты считаешь, что я поступлю так же? – Алёша кивнул, не скрывая слёз, а я продолжила: – Я люблю твоего отца, это правда. Но тебя я тоже люблю. С самого первого дня, как увидела. И очень хочу, чтобы мы стали друзьями. Чтобы ты стал моим сыном. Настоящим сыном, понимаешь?

– Я тебе не верю, – угрюмо ответил он.

– И как же мне тебя убедить?

Все мои слова Алёша принимал в штыки, ожёгшись с прежними нянями.

– Колдовская клятва! – с вызовом сказал Алёша и протянул крохотный кинжал с маленьким, но острым лезвием. Я выбранилась про себя и сделала пометку сказать мужу, что у ребёнка не должно быть таких опасных игрушек. – Надо уколоть палец и поклясться, что хочешь быть моим другом.

– Нет. – Я отвела кинжал в сторону. – Так друзей не проверяют. Или ты веришь мне, или нет.

– Но…

– Любое колдовство можно обмануть. Но вот здесь не обманешь. – Я коснулась груди напротив сердца. – Уверена, однажды ты скажешь, что я твой друг, безо всяких клятв. А пока – перемирие? – Я протянула ему руку. – Не будем расстраивать отца и дедушку?

– Хорошо, – проворчал Алёша и пожал мне руку.

Глава 5

Остаток дня прошёл в домашних хлопотах. С одной здоровой рукой готовить было несподручно, но ближе к вечеру в гости заскочила Василиса, скромно уточнив, не слишком ли она навязчива. На деле же ей просто было интересно, сходила ли я к шептуну и что он мне ответил. Пока сестрица резала морковь и репу, я пересказала ей, что случилось за день. Когда поведала, что попала под чары сон-травы, Василиса испуганно прижала ладонь к губам, незаметно отправляя туда же кусочек морковки.

– Нам на занятиях рассказывали, что одна разбойничья шайка так промышляла. Они заманивали колдунов на постоялый двор, а в углу покоев рассыпали сон-траву. А когда колдун засыпал, убивали и грабили.

Я поёжилась, подумав, что такие секреты стоило охранять тщательнее.

Василиса осталась на ужин, скрасив его своим беззаботным смехом и незатейливыми историями, и даже сердитый Алёша немного оттаял и позволил сестрице уложить себя в постель. Правда, сегодня Василиса у нас почивать не осталась, а отправилась ночевать в спальные покои при Колдовской башне.

– На меня в тот раз и так косились с подозрением, – пояснила она. – Если и сегодня не приду, точно решат, что нашла себе хахаля в городе. А мне дурная слава ни к чему.

Спорить я не стала, тем более что до ворот Башни её вызвался проводить Кощей, и за безопасность сестры я не волновалась.

Зато когда за ними закрылась дверь, мне стало страшно. Я ведь обещала Финисту, что сегодня останусь в его опочивальне! Конечно, после разговора с Враном многое изменилось, но отказываться от своих слов я не хотела. Мы не могли допустить близости, но пусть лучше Финист сам попросит меня вернуться к себе, чем я не приду вовсе.

Муж подумал о том же, потому что остался в кухне, ожидая, когда я закончу с делами, а не ушёл к себе. Я оттягивала разговор, протирая миску одной рукой, пока она не выскользнула и с грохотом не упала на пол. Хорошо, что не разбилась.

– Ну, всё, хватит. Пойдём спать, – не выдержал Финист, перехватив мою руку и отбирая полотенце. От мужа шёл жар, и в тот же миг я очутилась в его крепких объятиях. – Ты ведь не передумала?

– Н-нет, – пробормотала я, опустив глаза и чувствуя, как лицо заливает румянец.

Финист ласково провёл рукой по моей щеке, а затем потянул за собой.

– Тогда идём, только тихо, чтобы Алёшу не разбудить.

С трудом сдерживая смех – надо было видеть, с какой осторожностью муж проходил мимо опочивальни Алёши! –