Любовь на гранях (СИ) - Вознесенская Дарья

И мне это было не нужно.

А пока… пока я просто сидел напротив Снежинки и смущал её пристальным взглядом.

В закрытом экипаже оказалось темно — лишь блеклый магический огонек наверху. Но и в этом огоньке кожа девушки мягко сияла, а глаза выглядели как глубокие озера.

Я даже не сразу понял, что эти озера оказались скрыты. Мягкой завесой из пушистых ресниц и век. И едва успел переместиться и подставить плечо, чтобы Эва-Каталина не завалилась на сидение, заснув столь неожиданно.

А потом негромко рассмеялся — кажется, я провалился по всем направлениям. Никогда еще девушки не засыпали в моем присутствии. И завеса меня забери, почему это делало меня… неприлично счастливым?

Я обвил её плечи рукой — конечно, ради безопасности — и с большой осторожностью вдохнул свежий и чуть сладкий запах волос.

Похоже, эта недолгая поездка покажется мне очень долгой…

Пока мы ехали к Академии, Снежинка уснула еще крепче. Я мог лишь догадываться, сколько ей приходится вытягивать на себе и как мало она спит, потому, когда кучер открыл дверцу, шикнул на него и знаками показал, что заплачу за простой сколько нужно. А сам откинулся на довольно жесткую спинку и тоже закрыл глаза.

Эва зашевелилась спустя полчаса.

Вздохнула сначала прерывисто, повела головой, а потом резко села, высвобождаясь и недоуменно оглядываясь.

— Я уснула? Прости.

Её голос был хриплым и настолько… притягательным, что я стиснул зубы. И буркнул:

— Для каждого из пятерки сделал бы это.

И только потом понял, насколько глупо это прозвучало.

Снежинка, похоже, тоже представила одного из парней, спящего в моих объятиях, и хихикнула. И принялась выбираться из кареты.

На площади было тихо и пустынно. Да и окна в общежитиях не горели — все разъехались или спали.

Зябко ежась и зевая девушка дошла до бокового входа в общежитие и повернулась ко мне.

— Спасибо. И прости, если нарушила твои планы.

— О чем ты? — я нахмурился, чувствуя, что благодушное настроение смело порывом ветра.

— Ну, — она смутилась и прикусила губы… завесовы пухлые губы! — Обычно вы… обычно ты… Я вообще думала, что ты останешься с Милагреш!

— И почему ты так думала? — наступил на нее, вынуждая почти вжаться во входную дверь. Не знаю, что именно меня раздражало в этой ситуации, но раздражало. И я решил выяснить прямо сейчас, что за странные мысли скрываются в этой хорошенькой головке.

— Разве вы не вместе? — спросила она почти с вызовом. — Или для тебя совместная ночь… не повод для знакомства?

— Если помнишь, у нас тоже была совместная ночь…

— Но не такая! — вспыхнула и попыталась отодвинуться. Но заместо этого еще больше увязла в ловушке из моих рук. Вздохнула, явно надеясь взять себя в руки, и проговорила спокойней, — Ладно. Это вообще не мое дело. Чем вы там занимаетесь…

— Объяснись, — я был уже в бешенстве. Что она там себе навоображала… мне это не нравилось.

— Да что там объяснять! Я как-то приходила к тебе, — она вдруг помрачнела, — Спросить надо было кое о чем… И видела вас.

— Никаких «нас» не существует.

— Я уже сказала — это не мое дело!

— А по-моему ты просто ревнуешь.

— Я? Ревную?! Ахахах, было бы к кому и…

Она не договорила.

Я просто не дал ей этого сделать.

Прижался к её губам и, когда она возмущенно ахнула, скользнул языком в горячую сладость. И едва подавил стон, настолько это было восхитительно.

Пьяно.

Возбуждающе.

Снежинка стояла напряженная… а потом поддалась. Обмякла, выгнулась, сама прижалась ко мне и ответила… ответила так, что меня пронзило насквозь молнией.

Мы оторвались друг от друга, только чтобы глотнуть воздуха, и я тут же услышал хриплое:

— Так нельзя. Тебе впору вспомнить, что я тебе не интересна, как женщина. Ты говорил.

— Ты действительно поверила в это? Я с ума схожу, не видишь?

И снова приник к её губам. Мучительно, сильно. Почувствовал, как её пальцы вцепляются в мои волосы, тянут, зарываются глубже, и сам провел руками плотно-плотно по её телу, мечтая ощутить её под собой. Но девушка оттолкнула меня от себя и прошептала:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Нет. Мы не будем…

— Будем, — я смотрел на нее не отрываясь, — Просто не сейчас.

— И не мечтай!

— Сама же придешь ко мне.

— Как уже приходила? — спросила она горько. И добавила злее, — Как приходят другие?

— Нет, — мотнул головой и для надежности схватил ее за подбородок, заставляя смотреть прямо на себя. — Придешь именно ко мне — а не спасаясь от тяжелых мыслей. И я буду ждать тебя, как не ждал никого другого.

— Ты вряд ли дождешься, — губы Эвы скривились почти болезненно, — Вы все… не можете ждать.

— Посмотрим.

Я может еще много чего хотел ей сказать… Но она выскользнула из-под меня, рывком открыла дверь и скрылась в общежитии.

А мне оставалось только вернуться в собственную комнату…

24

Весь следующий день я ловила себя на том, что постоянно дотрагиваюсь до губ, будто проверяя, остался ли на них след от поцелуя. И сама же едва не била себя по рукам — хорошо хоть свидетелей моего странного поведения не наблюдалось.

В Академии было тихо.

Я и раньше любила единственный выходной — потому что вволю могла пообщаться с родными или весело провести время с… женихом. Но и сейчас он остался любимым днем декады. Когда вокруг никого. И можно выспаться, наконец. Спокойно посидеть в библиотеке, даже прогуляться.

Подумать, что же такого происходит между мной и Вальдереем. И не привиделось ли мне вчерашнее?

Я не понимала его. И себя.

То вспоминала все те моменты на протяжении двух лет, когда меня передергивало от излишне свободного его поведения, от всех девиц, что неизменно крутились вокруг этой компании…И то, как Милагреш уверенно шагала в его комнату — разве не по приглашению?

То слышала мысленно его слова, смазанные ночным воздухом…

Как будто он и правда верил, что готов ждать. Что есть чего ждать.

Он может и верил — но могла ли я верить Вальдерею? И был ли в этом вообще смысл, если мне не было всего этого нужно? Если я должна была заниматься совершенно другим?

Он — капитан. Поручитель. Человек, который учится со мной рядом и… да, в какой-то мере учит и поддерживает меня. Но стать чем-то большим?

И чем?

Моим… первым мужчиной?

Сглотнула, почувствовав, как загораются щеки, а в груди становится горячо от довольно неприличных мыслей. И сама же покачала головой. Не о том я думаю. Мне есть чем заняться… и вплетать сюда хоть какие отношения, даже на одну ночь, не стоит.

Я решила придерживаться именно этой позиции.

Хорошие знакомые — и точка. И Вальдерей… он ведь тоже не пытался больше искать моего общества в последовавшие два дня. Чуть насмешливо здоровался, как он делал и всегда, продолжал заниматься со мной на полосе препятствий — правда, там теперь занималась по утрам вся наша пятерка — а дальше растворялся в круговерти своих собственных занятий и задач. Или это делала я?

Это и радовало меня, и злило…

— Избегаешь меня… Эва-Снежинка?

Я ойкнула и удивленно посмотрела на Вальдерея, перекрывшего мне выход из библиотеки. Впервые он оказался так близко ко мне с того момента.

Какой же он все-таки… Распахнутый ворот рубашки не скрывает ни шеи, ни широкой гладкой груди, волосы растрепанны, а камзол — небрежно распахнут.

Всё против норм.

Как и его вопрошающий, пристальный взгляд, огнем прошедшийся по моей щеке и снова ставший прозрачным и почти равнодушным. Его следовало бы запретить специальным указом.

— Хватит называть меня так, — сказала скорее по инерции, нежели и правда хотела, чтобы он прекратил.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

И хватит смотреть своими бесстыжими глазами… Но этого я, понятно, не произнесла.

— И ответов ты тоже избегаешь, — парень прищурился.

— Не понимаю о чем ты.

Я думала, что он продолжит давить и настаивать, но… Вальдерей не стал. Загадочно улыбнулся и посторонился, давая мне возможность выйти, а сам, насвистывая, отправился к смотрителю библиотеки.