Певчая птица и каменное сердце - Карисса Бродбент

«Не позволяй им до себя дотронуться», – сказал он, как будто это жуть как просто. Я начинала понимать, что Азар частенько дает советы, от которых мало пользы.

Я плохо представляла себе, что можно найти на пути в нижний мир. Мертвецов, конечно, – это понятно. Но я, наверное, ожидала встретить бесплотные души, скорбных призраков. Однако перед нами были живые трупы, все еще заключенные в гниющие остатки своего смертного бытия. Вонь разложения окружала нас, по мере того как мертвецы наседали, открыв рот и простирая вперед руки. Их голод отложился у меня в костях – глубже плоти, словно бы они проскальзывали к нам под кожу, просто чтобы вспомнить, каково это – быть живым.

Я неуклюже размахивала мечом, чтобы отпугнуть призраков, но мне пришло в голову, что, пожалуй, заточенный кусок металла не поможет сдержать противников, которые уже мертвы.

Тем временем Элиас, Чандра и Луче добрались до нас, и мы все пятеро встали тесным кругом. Элиас бился превосходно, знай себе отбрасывал один труп за другим. Чандра тряслась как осиновый лист, но из ее ладоней лился слепящий свет, а губы двигались в постоянной молитве – оружие, которое она предпочитала мечу. Гелиане славились искусством извлечения магии солнца. Она была не такой смертоносной, как пламя, но все же очень мощной. Бросаясь к Чандре, мертвецы лишь съеживались, когда лучи падали им на лицо. Им так недоставало тепла, что они готовы были снова и снова подставляться под жгучие лучи, а я оказалась не готова к резкому всплеску сочувствия, которое внезапно ощутила.

Я краем глаза наблюдала за Чандрой, и в животе у меня все сжималось в тугой клубок ревности. Она была никаким воином – мне подумалось, что раньше эта женщина занималась целительством, – но ее мастерство владения светом было неоспоримо. Магия давалась ей очень легко. Просто и естественно, как дыхание.

– Проход! – заорал Азар, одной рукой отталкивая мертвецов, а второй указывая на узкую расщелину между скалами. – Вперед!

Я побежала.

Но услышала голос: «Мише… Мише!»

Мои шаги стали неуверенными. Голова закружилась. Глаза стали обшаривать болото мертвых. Их мольбы смешались в бессловесный гул.

Мне показалось. Ну конечно почудилось. Но я не могла не посмотреть на…

Боль пронзила мне руку в наказание за проявленную невнимательность. Я взвизгнула и, обернувшись, сумела нанести прямой удар по лицу бледной женщины с красными, опухшими глазами и капающей изо рта кровью. Не было времени изучать, что она сделала со мной, но когда я попыталась подняться на ноги, то ощутила внезапный прилив дурноты.

Женщина же, напротив, оправилась быстро. Протянув ко мне руки, она испустила стон.

По нам прокатилась волна тьмы. Она прошла где-то совсем рядом, на мгновение заглушив все звуки и чувства, а потом задела меня, оставив мою противницу лежать, задыхаясь, на земле.

– Я же сказал тебе: не позволяй им до себя дотронуться! – прорычал Азар мне в ухо. – Вперед!

Я уже было подчинилась, но вдруг заметила, что он крепко расставил ноги, приготовившись противостоять целому морю мертвых. И резко остановилась.

– А как же ты?

Но тут подскочила Луче и жестко прикусила меня за руку, заставляя идти вперед. «Он знает, что делает, – словно бы говорила волчица. – Спасайся».

Я сконцентрировала взгляд на разломе в камне. Чандра и Элиас бежали на несколько шагов впереди, неслись со всех ног. Позади меня нарастали крики мертвых.

Я не видела, что делает Азар, но конечно же это чувствовала.

Словно бы кто-то собрал в воздухе все тени и разом выкрутил их, как мокрое полотенце. Все свернулось узлом. Это ощущение осело в мышцах и костях и ушло в землю через ступни. Бежавшая впереди Чандра от неожиданности споткнулась, чуть не опрокинув Элиаса, выдавшего набор проклятий. Мы были уже в нескольких футах от храма. Гладкие белые столбы грибов поднимались вокруг нас фантасмагорическим лесом. С радужных краев шляпок медленно опускались вниз, к земле, пушистые серебряные споры. Издалека этого было не разглядеть, но оказалось, что храм построен из темно-синих, почти черных стеклянных листов. Под натиском разросшихся грибов несколько панелей треснули, и по стенам, словно молнии, змеились трещины.

Воздух внезапно стал пугающе тих.

Я бросила взгляд через плечо и увидела бегущего Азара, который пытался нас догнать, а ним – неподвижные горы тел. Они были похожи на бревна, прибитые к берегу океанским приливом.

– Это ненадолго. – Он запыхался, на лбу выступили бисеринки пота. – Отойдите.

Азар оттер нас в сторону и бросился на двери храма, положив руки на обе створки. С его ладоней капала черно-красная кровь. Она стекала на древнюю резьбу, спиралями обегала его руки, а потом прочертила контуры глаз Аларуса: ресницы, веки, радужки и, наконец, пронзительные зрачки.

Двери распахнулись, Азар завел нас внутрь и захлопнул их.

В ноздри мне ударил запах влаги и разложения. Тусклый свет с туманного неба едва проникал внутрь через искривленные стеклянные пространства. Когда-то они образовывали причудливые рисунки – видимо, какую-то религиозную сцену, – но теперь их захватили грибы, пробив синие, пурпурные и зеленые панели и расцветя буйными, наполовину прозрачными белыми кружевами. Они поднимались из трещин в полу, разбивали мраморные плитки, открывая черную землю под ними, и росли так плотно, что я не видела ничего другого, только радугу грибов, такую же живую, как и леса Цитадели.

– Это… нечто, – тяжело выдохнул Элиас.

Таким тоном обычно говорят: «Ох как же мне все это не нравится!»

Я разглядывала все круглыми от изумления глазами.

– Просто восхитительно, – прошептала я.

Чандра покачала головой, бросив на меня полный сожаления взгляд.

– Девочка, это смерть.

То, как она это сказала – и как посмотрела на меня, – почему-то напомнило мне об утре, которое я провела в садах с Сейшей, по локоть в земле. Под розовым кустом я нашла тогда мертвого вьюрка. Он лежал там уже некоторое время. Его крылья разошлись, как юбка танцора. Глазницы были черными и ввалились. В ране, которая, видимо, его и убила, копошились личинки. Какой-то ярко-зеленый стебель пророс прямо сквозь неподвижное тельце.

Я долго разглядывала мертвую птицу.

Увидев вьюрка, Сейша брезгливо фыркнула.

– Бедняжка, – сказала она. – Мише, не трогай его. Это гадость.

– Ничего не гадость, – ответила я. – Однажды мы все будем так выглядеть.

Сестра как-то странно на меня посмотрела и похлопала по руке:

– Да, но еще очень и очень не скоро.

Однако сейчас я вспомнила ее взгляд: точь-в-точь так же на меня посмотрела Чандра. Сейша была самым мудрым человеком, которого я встречала в своей жизни. Возможно, в тот день она увидела, что со мной станет.

Я отвела глаза и