В самом Сердце Стужи. Том V - Александр Якубович

Виктор ничего не ответил, продолжая смотреть строго перед собой, а я в очередной раз пожалела, что так и не раскрыла мужу своей тайны.

Ведь знай он, что я прожила последнюю жизнь при храме, а до этого восемь раз существовала в качестве женщины, которая не может рассчитывать на заступничество отца и братьев, то Виктор несомненно понял бы природу моих предпочтений. Я любила темные и серые ткани, они на самом деле были мне к лицу — выгодно оттеняли мои черные кудри. Но еще я любила их за невзрачность, за то, что они скрывали мою фигуру и добавляли лет. Никто не покусится на замухрышку в черных платьях, когда мимо проходят яркие девицы. Никто не посмотрит на бледнокожую, почти болезненную женщину, когда вокруг пышут силой и здоровьем другие барышни.

Десятилетиями я училась прятаться на виду, не привлекать излишнего внимания, ведь за меня некому было заступиться, а жизнь в храме окончательно укоренила эту привычку — служительницы, как и жрецы, носят темные или коричневые одежды. Так что сейчас я просто следовала этому пути, хоть и старалась с него свернуть. Рядом со мной был Виктор, который защитит меня от любых нападок и невзгод, за нами обоими стояла еще и сила его дружины, да и всего надела Херцкальт, а значит, теперь было кому за меня заступиться. Именно поэтому на моей голове и красовался элегантный шаперон вместо обычного плотного капюшона, именно поэтому я достала из шкатулки с украшениями богатые серьги, которые сверкали россыпью изумрудов на зимнем солнце, именно поэтому на моих плечах был плащ с дорогим песцовым воротником, который притягивал завистливые взгляды многих девушек и женщин.

Понемногу, по чуть-чуть, я двигалась к той свободе и силе, которой обладал мой супруг. Я не знала, смогу ли я когда-нибудь встать рядом с Виктором в этом плане, заявить, что я смотрю на мир так же дерзко и свободно, как он, но я старалась. И мой муж видел это. Поэтому ничего и не ответил, а лишь продолжил смотреть перед собой, не развивая тему моих нарядов.

Ларс встретил нас в условленном месте и уже в сопровождении молодого купца Мордела мы погрузились в мир торговых рядов Старой площади.

В прошлых жизнях я бывала на этом рынке несколько раз, но никогда у меня не было достаточно денег для того, чтобы даже прикоснуться к большинству товаров. Сейчас же, зная, что наш надел твердо стоит на ногах, что мы всего за один сезон воздвигли водяную мельницу, а трофеи моего мужа значительно укрепили фамильную казну, я без особого стеснения останавливалась у любого приглянувшегося мне прилавка. Виктор и Ларс, которые шли чуть впереди и вели непринужденную беседу, терпеливо останавливались и наблюдали за мной и Лили. Мы же с моей служанкой смотрели шебарские и лютедонские ткани, купцы, видя мое сопровождение, тут же расплывались в улыбках и начинали сыпать поклонами и комплиментами, предлагая лучшие товары.

Да, мы все еще выглядели как провинциалы, но мы были обеспеченными провинциалами. Дружинники при оружии, статный благородный супруг в сопровождении столичного купца, строгие, но качественные одежды. И полное спокойствие во время хождения по рядам. Такие как мы не придут на рынок просто так, поглазеть, как делали столичные безземельные дворяне. Мы с Виктором были земельными лордами, опытный купеческий глаз сразу это подмечал, а лорды всегда при деньгах. Кто знает, может моя остановка у лотка с тканями приведет к покупке сразу нескольких больших рулонов? Или я затребую у своего мужа приобрести эти кичливые, но невероятно дорогие фрамийские серьги? Или же мне приглянется набор столового серебра от южных мастеров? Никто не знал, зачем мы с Виктором пришли на рынок, но каждый торговец понимал, что мы здесь не просто так. И поэтому мужчины боролись за мое внимание, хвалили свои товары, даже предлагали доставить груз в Данстер или Биртондал по сходной цене. Только купи.

Мне это даже льстило. Впервые за десять жизней я почувствовала себя настоящей дворянкой, а не девицей, которую просто вписали в родовую книгу. За мной была сила моего мужа, деньги моего надела и значение моего собственного имени. Фамилия Фиано не дала мне ничего, кроме боли и лишений, фамилия Гросс показала, что жизнь может быть намного приятнее и счастливее, чем я даже могла себе вообразить.

Так что пока мы дошли до рядов, где торговали пряностями, заморскими сладостями и всеми возможными сортами меда и вин, кошель Виктора похудел на четыре серебряных фунта. На эти немалые деньги я купила отличной витезийской шелковой нити для вышивки, взяла несколько отрезов заморских тканей на новые платья для себя и дублеты для мужа, целый бунд выделанных телячьих шкур на обувь, куртку Виктору и перчатки для нас обоих. Осень в Херцкальте была долгая, а весна — холодная, так что такая одежда нам пригодится.

Но все это было лишь подготовкой к тому, что нас ждало, когда мы зайдем на ряды со специями и редкостями.

Еще на подходах к самому сердцу Старой площади нос стало щекотать от характерного пряного запаха. Тот, кто никогда не сталкивался с заморскими и южными специями с непривычки мог начать и чихать, однако же я лишь чуть прищурилась, пока не привыкла к обилию ароматов. Виктор же и вовсе держался так, словно ему это не в новинку — посещать подобные места.

— Ну что, время искать фрамийских купцов, — заявил Виктор, пропуская Ларса вперед и возвращаясь ко мне. — Сейчас купец Мордел пробежится по рядам и выяснит, где тут торгуют сахаром.

— Не хочешь сам прогуляться? — спросила я, глядя на супруга.

Виктор только как-то загадочно улыбнулся. Он вообще сегодня был немногословен.

— Да ничего особенного. Тут в основном торгуют перцем, корицей, кориандром… — начал перечислять мой муж. — Да и запах этот мне никогда не нравился. От него только сильнее голова начинает болеть.

— Тебя тревожат головные боли? — тут же спросила я.

— Есть немного, — кивнул супруг, шагая рядом. — Но сегодня теплее, чем вчера, думаю, это давление.

— Давление чего? — спросила я.

— Кровь давит изнутри на голову, когда становится теплее, — терпеливо пояснил муж. — Вот и голова болит.

— Хочешь, я сделаю тебе кровопускание? — тут же предложила я. — Это крайне полезная процедура и…

— Даже не думай, — рассмеялся Виктор. — Никаких кровопусканий!

— Но оно поможет!

— У меня есть травы,