Проклятье берсерка или Чужая невеста - Александра Неярова

робко и неумело, потом с не меньшим пылом. Этот невозможный мужчина сводил с ума!

Берсерк рванул на Лии тунику, разодрал когтем майку, и ночная прохлада коснулась нежной озябшей кожи. Но её тут же согрели уверенные руки и губы, от мужчины веяло теплом. Его внутренний огонь перешёл и к Лии, распаляя в ней дикое желание отдаться сильному хищнику.

Губами Сверр чертил на груди невидимые узоры, кусал камушки сжавшихся сосков, мял пальцами плоть. Лия не помнила, когда Сверр стянул с неё штаны, кожу ягодиц поцарапало корой, но она не обратила на сию досадную мелочь внимания.

Зато вздрогнула и дёрнулась, когда берсерк уткнулся лицом ей в лоно. Он удержал одной рукой за плечи, и Лия всхлипнула, ощутив его язык там, где прежде так не касался ни один мужчина. Сверр зарычал прямо в складочки. Руками она рефлекторно впилась ему в волосы, бедрами подалась вперед, а из горла вырвалось жалобное хныканье.

– О да, дикая моя. Вот так, покричи для меня.

Не соображая, что творит, Лия выгнулась, и ответом был его низкий утробный рык. Берсерк одобрительно заворчал, продолжая ласкать её своим ртом. Смаковал плоть, словно сочный плод, а она стонала и извивалась под ним, чувствуя, как внутри закручивается тугая пружина. Когда язык Сверра скользнул внутрь, по телу прошла первая судорога, а когда язык заменили пальцы, она захныкала в голос.

Он брал её языком и пальцами.

Голова Лии металась по стволу дерева, с уст срывались стоны один громче другого. Периодические порыкивая касались лепестков лона приятной вибрацией и всё ближе подводя Лию к вершине. И вот пружина натянулась до предела и лопнула, окатив вспышкой удовольствия и сбросив охотницу с обрыва в свободный полет. Шею полоснула боль, Лия громко и пронзительно закричала, берсерк поцелуем заглушил крик, чтобы никто кроме него не услышал, а потом мужчина провёл языком по коже, и боль ушла, оставив лишь негу наслаждения.

Её стоны только для него.

Лия обмякла под ним, тело её стало безвольным. Она закрыла веки и рвано дышала. Сейчас она совсем не ощущала свежего колкого воздуха леса, её ещё раскачивало, как корабль на волнах, и каждую клеточку тела пронизывало блаженство. Сверр поднялся и прижал её к себе, и Лия поняла, что он до сих пор возбужден.

– Мерзавец… – прошипела она, пряча взгляд. Пелена страсти схлынула, и Лия ужаснулась тому, что позволила ему с собой сделать. Снова. Ослабевшие руки не слушались, и отпихнуть мужчину не вышло.

– Тебе разве не понравилось? – Он нависал над ней с плотоядной усмешкой. – Мне вот очень. Ты така-ая вкусная.

Сверр приспустил свои штаны, и Лия увидела его орудие во всей красе.

О Первые предки… да он же разорвет её!

– Боишься меня? – Не спрашивал, констатировал факт, смотря, как охотница вся подобралась. А самого пробрало сожаление.

Сверр вжался членом в промежность Лии, вырывая из её лёгких шумный вздох. Язык прилип к нёбу, не давая ей и слова сказать. Она могла лишь смотреть расширившимися от страха глазами.

– Вижу, что боишься.

Берсерк обхватил свой ствол рукой и, не отрывая взгляда от глаз плутовки, что околдовала его, начал ритмично водить ладонью верх-вниз. Для неискушенной Лии это было потрясающее зрелище.

Мощная грудная клетка мужчины ходила ходуном, капли пота скользили и очерчивали каждую мышцу пресса, а из глотки стали вылетать глухие стоны, и вскоре ночную тишину огласил протяжный рык, всполошив птиц. Сверр излился на живот Лии. Хотел бы в неё, но не нельзя.

Останавливало одно ёмкое слово – долг.

Берсерк склонился над Лией, пытался что-то найти на её лице. Она видела, как по его коже бегают всполохи пламени, согревая воздух вокруг них. Всё верно – его стихия огонь, её – вода. Они с ним совершенно разные.

– Отпусти меня. Пожалуйста? – Спустя несколько мгновений произнесла Лия. – Я… не хочу к конунгу!

– Нет.

Сверр сказал это так ясно и категорично, что Лия почувствовала, как у неё внутри что-то обрывается. На глаза навернулись слёзы бессилия и ярости, но она удержала их, не желая, чтобы он видел ее слабость.

– Ты не понимаешь! У меня есть семья: мать, отец, сестра. Они не знают где я, и что со мной! – Лия вскочила, натягивая штаны и сводя на груди клочки разорванной одежды. Между ног было противно влажно, а живот свело судорогой от холода, но от этих мелочей Лия отмахнулась.

У берсерка на лице не дрогнул ни один мускул, он тоже успел уже одеться. Лия смотрела в его непроницаемые золотистые глаза и у неё складывалось впечатление, будто она разговаривает с глухой стеной.

– Это ты не понимаешь. – Наконец, заговорил он. – Ты больше не принадлежишь себе. Ты…

«Моя!» хотелось ему заявить, но вместо этого Сверр осёкся. Хотелось сказать совсем иные слова, те что сердце кричало.

Назвать охотницу своей. Схватить её в охапку, вскочить с ней на руках в седло нарка и умчатся туда, куда дует свободный ветер. Забраться так далеко, где ни один враг не смог бы их побеспокоить.

Сверр бы построил для Лии добротный теплый дом на краю утёса, скрытый в высоких елях. Чтобы из окон виднелись горы и бескрайняя гладь синего моря. Он бы окружил девчонку заботой и любовью. Создал с ней нормальную семью, которой у него самого никогда не было. Любил бы днём и ночью, работал, а она воспитывала их сыновей. Или дочек.

Сверр никогда не думал о своём будущем в таком ключе. Никогда даже мысли подобной не возникало! Но теперь, когда он повстречал на своем пути храбрую маленькую воительницу, у него появились такие желания.

Жаль не в этой жизни… им не суждено быть вместе.

– …ты невеста конунга. И ты станешь женой моего брата!

Сверр схватил Лию за плечи. Вожделение, насланное охотой отпустило, и теперь он мог мыслить рационально.

– Брата? – Переспросила она удивлённо.

– Услышала, – берсерк скривился, будто съел что-либо кислое и противное. Он убрал руки от Лии и отошёл на два шага. – Да, Якоб мой кровный брат по отцу. Я родился вне брака. Никому не нужный бастард.

Сверр хрустнул кулаками. Воспоминания тех лет до сих пор жгли нутро раскалёнными углями. Лия осторожно дотронулась до руки мужчины, и он поднял на неё тяжёлый взгляд.

– Отпусти меня. Прошу, Сверр?

– Не могу, Лия. Я связан с братом магической клятвой.

Он накрыл щёку