Убить вампира-завоевателя - Карисса Бродбент

Проклятье!

Я поборола странную тяжесть в груди. Естественно, я была встревожена, но тревога сопровождалась неожиданно сильным чувством вины.

– Помнится, ты говорил, что понимаешь особенности прорицаний и их расплывчатый характер. Возможно, сегодняшнее наступление уберегло тебя от большего кровопролития, а то и от сокрушительного поражения.

– Скажи, ты выдумала все видение целиком или только часть?

– Я жизнью рисковала, спасая твоих воинов. Стала бы я это делать, если бы стремилась тебе помешать?

Мой довод на него не подействовал.

– Если это входило в твой хитроумный замысел, то стала бы.

Покарай его Прядильщица!

– Не вижу смысла заниматься прорицаниями для того, кто не понимает их особенностей, – усмехнулась я. – А я уж было поверила, что твои воззрения шире, чем у остальных. Ничего подобного. Ты такой же повелитель, замкнутый на себе, и тебе должны говорить только то, что ты хочешь слышать.

Атриус сжался, словно змея, готовая нанести удар. Такова была его манера убивать. Пока мы пробирались сюда, я это видела.

Прядильщица милосердная, он и меня сейчас убьет, если я спешно что-то не придумаю. Но пока я была еще жива. Будь он целиком убежден в моем обмане, он не позволил бы мне и лишнего слова произнести.

Атриус нуждался в моей помощи. Он это знал. Ему хотелось услышать от меня нечто такое, что заставило бы его поверить в правдивость моих действий.

В отчаянии я потянулась к нитям. Затылок пронзила резкая боль. Сущность Атриуса, как всегда, была непроницаемой стеной, но я ухватилась за нити, ведшие к нему, и стала напирать.

«Прядильщица, дай мне что-нибудь. Хоть что-то».

Приложив достаточно усилий, арахессе порой удается извлечь кусочки чьего-то прошлого или будущего. Чем-то это похоже на проницание, только очень урезанное и почти бесполезное. Обычно это напрасная трата сил. Однако сейчас я хваталась за любую соломинку.

Я пробилась сквозь барьеры сущности Атриуса и была вознаграждена целой лавиной разрозненных картин и всклокоченных чувств.

«Вершина горы… ночное небо… пронизывающий холод… принц не подает признаков жизни… кровь, стираемая с лезвия рукавом… пророчество оказалось ложью… море пепла… туман в небе…»

– Пророчество, – выпалила я. – Я знаю о пророчестве.

По лицу Атриуса я поняла, что он потрясен. Потрясение волнами расходилось от его сущности. Он немного опустил меч, что можно было принять за непроизвольное движение.

В его взгляде появилась холодная ярость.

– О чем ты говоришь? – рявкнул он.

Я поняла, что совершила ужасную ошибку. Теперь придется выворачиваться.

– Ты тогда не позволил мне закончить хождение по нити, – сказала я, подбирая каждое слово. – Ты меня остановил, поскольку тебе не понравилось… то, куда нить меня привела.

– Я сказал, чтобы ты не занималась прорицаниями обо мне.

– Знаю, – кивнула я, поднимая руки еще выше. – Но поскольку ты прервал мое путешествие, ты не получил всей правды.

У Атриуса дернулся кадык. Завоеватель напряженно решал, убить меня сейчас или подождать еще немного.

– Что ты узнала о пророчестве?

Я улыбнулась так, словно мы вели приятную беседу.

– Расскажу, если пообещаешь меня не убивать.

– Я не даю подобных обещаний.

– Мне хватит, если ты опустишь меч.

Я хотела, чтобы он убрал лезвие, покрытое обрывками кишок телохранителей Авеса. Умереть от грязного меча – это оскорбительно.

Он опустил. Чуть-чуть.

Я прислонилась к стене.

– Рассказывай, – потребовал он.

Его плечи тяжело вздымались. Вряд ли это было вызвано напряжением нескольких последних часов. До сих пор Атриус не выказывал признаков утомления.

Я мысленно перебрала основные моменты пророчества. Гора. Ниаксия.

И принц.

Все это в равной степени было очень значимым для Атриуса. Я помнила, как угнетающе подействовали на него мои слова, поколебав его обычную невозмутимость.

Это было мне на руку.

– Хочешь услышать правду? – спросила я, вновь поднимая руки. – Наверное, я напрасно рассказываю об этом. Но все, что я сумела узнать, туманно. С уверенностью могу сказать: существует нечто. Я это почувствовала в хождении по нити. После того, как увидела… тебя. Надеюсь, не отсечешь мне голову за эти слова.

Атриус не отсек мне голову, но, судя по его виду, по-прежнему не исключал такой возможности.

– У тебя есть особая жизненная миссия, – тихо сказала я. – И она значит для тебя больше, чем завоевания. Даже если это не так, рассказать о каких-либо особенностях я не смогу. Без твоей помощи мне не справиться.

Прядильщица милосердная, я балансировала на опасной грани. И тем не менее, когда я произносила эти слова, что-то внутри меня думало об… их правдивости. Атриусом двигало что-то большее, чем завоевание страны.

Он слегка изменился в лице, а мне эта перемена сказала очень много. Мои подозрения подтвердились.

– Атриус, ну какая мне выгода врать? – тихо спросила я. – Либо ты меня убьешь, либо арахессы. Если честно, я предпочла бы умереть от твоей руки.

Носком сапога я пихнула тело, валявшееся поблизости.

– По крайней мере, ты это делаешь быстро.

– Лишь иногда, – буркнул он.

Чувствовалось, он поглощен мыслями. Меч по-прежнему находился близко от моей шеи. Взгляд Атриуса застыл на мне. Казалось, он пытался разобрать меня на части, как хитроумный механизм.

Я отважилась сделать шаг. Вскинула голову. У меня не было больших красивых глаз, чтобы уставиться на него, но я знала язык тела, передающий любопытство, невинность, покорность.

– Если хочешь больше узнать об этом… пророчестве, я могу снова отправиться в путешествие по нити и…

– Не надо.

Он убрал меч в ножны так же молниеносно, как несколько минут назад извлек. Напряжение спало. Атриус отвернулся. Казалось, у него и в мыслях не было меня убивать.

– Разыщи Эреккуса. Он тебе скажет, что делать. Дел здесь у нас предостаточно.

* * *

Атриус стремился упрочить свою власть над Алгой и потому не позволял себе даже краткого отдыха. Он приказал тщательно осмотреть все башни замка и выбить оттуда последних спрятавшихся приспешников Авеса. Те сдуру бросались на воинов Атриуса со сковородками и столовыми ножами. Попытка сопротивления окончилась, не успев начаться.

Я не представляла дальнейших действий Атриуса. Обычно завоеватели грабили покоренный город и занимали лучшие дома. Но он поступил совсем по-другому.

Я помогала Эреккусу вытаскивать тела убитых с первого этажа башни, когда Атриус появился на балконе, обращенном в сторону города, где еще дымились сгоревшие дома. Все прекратили работу и задрали головы. Эреккуса отозвал какой-то солдат, сказав ему несколько фраз на обитранском.

– Что происходит? – спросила я, когда Эреккус вернулся и снова взялся за наш неблагодарный труд.

– Атриус обратится к населению города. Всем жителям приказано собраться у замка и слушать.

Обратится к населению? Не знаю почему, но эти слова показались мне невероятными. Может,