Безжалостный - Екатерина Юдина

Ладонь мамы разжалась, и боль отступила. Теперь она прикасалась ко мне иначе. Как обычно нежно.

— Дорогая, мы уже возили Мейсона в больницу, и там ему назначили лекарства, которые действительно помогут. Этим своим кремом ты только навредишь. Тем более ты же понимаешь, что это просто крем для рук?

— То есть — крем для рук? На нем же написано: «Восстановление».

— Восстановление сухой кожи. Посмотри на картинку. Там изображены ладони.

Внезапно мне стало очень неловко. Захотелось вернуться к Мейсону и извиниться. Оказывается, я зря потопталась по нему.

Я сказала об этом маме.

— Не переживай, милая. Я же сказала, что ему уже назначили нормальное лечение. Тем более я же не просто так прошу не тревожить Мейсона. Дорогая, я давно хотела с тобой об этом поговорить. Мейсон подошел ко мне и попросил держать тебя подальше от него. Не знаю почему, но ты ему не нравишься. Может, со временем вы наладите отношения, но пока, пожалуйста, не трогай его.

Я была ребенком, и эти слова возымели на меня огромный эффект. Я обиделась на Рида. Что я сделала такого, что он даже попросил держать меня подальше от него? Зато теперь мне стало ясно, почему он говорил мне уйти из его комнаты.

Я увидела его на следующий день. Рид сидел на ступеньках около главного входа. Меня же гувернантка вела к машине, чтобы отвезти к репетитору по игре на скрипке.

Он был одет в черные спортивные штаны и толстовку. Я хорошо запомнила это и накинутый на голову капюшон, из-за чего я не сразу его узнала. Да и вообще не ожидала увидеть его сидящим на ступеньках. Еще я запомнила то, что, как только я вышла из дома, он обернулся и посмотрел на меня. Но ничего не сказал.

Я тоже промолчала. Вообще я была шумным, надоедливым ребенком, и как раз в моем характере было пристать к Риду с бесконечными вопросами касательно того, почему я ему не нравлюсь, но я решила не делать это при гувернантке. Она была строгой и дружила с моей мамой. Чуть что — опять бы рассказала ей, что я вела себя неправильно.

Помня свою вчерашнюю обиду, я показательно отвернулась от Рида, хотя и чувствовала, что он следит за мной взглядом. А сев в машину, поняла, что он все еще смотрит. И вновь показательно отвернулась.

Копошась в этих воспоминаниях, я замечала много странностей, То есть странности я начала замечать именно из-за слов Рите, но до сих пор не была уверена в их правдивости. Во-вторых, многие мои воспоминания уже были смазанными. Возможно, я многое надумывала сама.

В детстве все действительно было иначе. А еще — очень непонятно.

Сейчас я не могла отделаться от странной мысли: что было бы, веди мы себя хоть немного иначе?

Хотя о прошлом сожалеть поздно. Да и не хотелось. Смысл копаться в том, что уже не излечить и не починить? Разойтись бы в разные стороны и жить каждый по-своему.

Но все же я почему-то спросила:

— Знаешь, о чем я сейчас думаю?

Мейсон оторвал взгляд от моих ног и посмотрел на лицо.

— Я думаю про наше детство. Вспомнила момент, когда ты с кем-то подрался, а я пришла и намазала тебя кремом для рук, думая, что это крем против ушибов. Ты тогда, наверное, не понял, что это не та мазь…

— Понял.

— Серьезно? — Я приподнялась на локте.

— Ты мне его в лицо тыкала. Говорила, что это лучший крем против ушибов.

— Тогда понятно, почему ты смотрел на меня, как на идиотку… — Я шумно выдохнула и опять опустилась на диван. — Почему все-таки позволил намазать тебя? Почему не сказал?

Я вспомнила, как Мейсон смиренно и послушно сидел, пока я водила ладонями по его спине, а потом — очень осторожно и аккуратно — по боку.

Я долго ждала ответа, но его не последовало. Мейсон опять опустил взгляд на мои ноги и провел рукой по коленке.

— С кем ты тогда подрался?

— Где еще ссадины?

— Остальные я сама обработаю. — Я протянула ладонь, ожидая, что Мейсон отдаст тюбик, но он этого не сделал. Более того, когда я попыталась сесть, не отпустил мои ноги. Сейчас он как-то по-другому держал меня, и от того, как он это делал, по спине пробежал холодок. — Ты… Отпусти, пожалуйста.

— Где остальные?

— Под одеждой. Пожалуйста, дай мне самой их обработать. Я… не хочу, чтобы ты…

Я запнулась. Мейсон провел ладонью выше — до бедра. Пробравшись под ткань шортов, пальцами скользнул под нижнее белье. Сжал попу с такой силой, что я вскрикнула.

Прежде чем я вообще поняла, что происходит, он навис сверху. Раздвинул мои ноги и, оказавшись между ними, прижал меня к дивану своим телом, при этом делая очень неоднозначное движение, от которого горло сжало спазмом. Пытаясь сделать хотя бы один вдох, я начала задыхаться.

— Мы могли бы уже сейчас трахаться, — произнес он мне на ухо внезапно охрипшим голосом. Пробирающим до мурашек и будоражащим хуже ада.

Я внезапно ощутила его возбужденную плоть, упирающуюся мне в бедро. Огромную и каменную.

— Всю ночь. Раз за разом.

Я широко раскрыла глаза и хотела резко оттолкнуть Рида, но он отстранился сам. Бросил тюбик рядом со мной на диван, встал и пошел к двери.

Даже оставшись одна в комнате, я еще долго не могла прийти в себя. Не верила, что опасность миновала.

До самого утра я не смогла заснуть. А когда все же отключилась, в комнату ворвалась Рите.

— Сестрица, собирайся, — сказала она, садясь на край моей кровати. — Мейсон перевел очень крупную сумму, чтобы мы сходили по магазинам.

— Мне ничего не нужно, — произнесла я, спросонья не узнавая собственный голос.

Я кое-как приподнялась на локте. Растрепанная, с перепутанными прядями на лице и в состоянии открыть только один глаз.

— Шутишь? Лив, очнись, это же наш шанс выбраться в город. То есть я и так могу туда поехать, а вот ты — нет. А прогуляться тебе не помешает. Поэтому давай быстро собирайся. Иначе уеду без тебя.

Глава 12

Нервы и бессонная ночь оставили свой отпечаток. Окутали меня усталостью и пропитали тяжестью, из-за которой тело казалось свинцовым. Рите, наоборот, выглядела улыбчивой и полной энергии. И как никогда раньше воодушевленной предстоящим походом по магазинам.

— С чего Мейсон проявил такую щедрость и разрешил мне выехать в город? — спросила я, выходя из ванной комнаты. Спутанные мокрые пряди волос