Девятое зеркало (СИ) - Елена Александровна Романова

Замка встреч я надевала на себя охотнее. Но, признаюсь, наряды Эморы были ослепительны: платья сияли камнями, золотом и серебром. Я двигалась между причудливыми холодными манекенами без лиц, которые хаотично расположились по залу, замерли в причудливых позах, точно они когда-то были живые и танцевали здесь, но окаменели по щелчку пальцев. И тут я заметила его, женский военный мундир с серебряными петлицами и эполетами и длинный черный утепленный плащ с застежкой через плечо, обтягивающие брюки и высокие сапоги на толстой подошве. Глубокий черный с лунным серебром, мягкое сияние света и мрак ночи.

Надев этот костюм, я робко подошла к зеркалу. Собрав волосы в высокий хвост, я накинула на плечи теплый плащ и заткнула в карман узкие кожаные перчатки.

Акар успел облачиться в кожаный доспех, подбитую мехом черную мантию, которая волочилась за ним по полу. Его стройный стан был перетянут ремнями, на поясе висел меч, на бедре — небольшой нож. Он был похож на принца ночи, потому что его голову, как обычно, украшал колючий каменный венец.

Он стоял у окна, задумчиво взирая куда-то вдаль, на снежную степь, что раскинулась до самого горизонта, на снежные мазки, сияющие на солнце, на спокойное голубое небо, в котором золотились снежинки.

Глядя на него, я вспоминаю про оружие. Наверное, сам Акар во этом своем мрачном облачении наталкивает меня на подобные ассоциации, он и сам — оружие, смертоносное, беспощадное, мощное.

Услышав мои шаги, он оборачивается, и я замечаю, что он шумно втягивает носом воздух. Его взгляд скользит по мне от мысков сапог то белокурого хвоста, который я собрала на затылке. Акар хмурится и стискивает зубы. Похоже, этот выбор наряда пришелся ему не по душе.

— Это первое, что попалось под руку, — зачем-то лгу я.

Акар медленно тянет парочку отборных ругательств, которыми выражает свое восхищение, и от которых я смертельно краснею.

— Откуда ты… — и я изумленно качаю головой: — Кто научил тебя таким плохим словам, Акар, если ты никогда не был среди людей?

— Я тоже совершенно не обучен манерам, Тея, — он позволяет себе развязную усмешку. — И мы теперь очень подходим друг другу. Как думаешь?

Сейчас он такой дерзкий и насмешливый, точно мальчишка. Он выглядит не сильно старше меня. И, несмотря на то, что ему больше двух тысяч лет, я хочу обманываться тем, что он совсем молод.

— Ты когда-нибудь был ребенком? — слетает у меня с языка.

Акар становится серьезным. Он молча направляется к туалетному столику, на котором лежат мои ножны с кинжалом, затем подходит ко мне и молча закрепляет ножны у меня на талии. Мы так близко, что я ощущаю его напряженное дыхание.

— Значит не был? — тихо спрашиваю, глядя на него снизу вверх, ибо он выше меня на целую голову.

— Нет.

— А сам… — у меня голос не слушается, но я спрашиваю: — Можешь иметь семью? Детей?

Он вскидывает на меня взгляд и дергает за ремешок сильнее, затягивая туже, чем следовало бы.

— Нет.

Он обречен быть один, как и Дерион… как и все здесь. Это место точно кладбище неудачных попыток Эморы, склеп ее грез.

— Ты выбрала кинжал из черного габбро. Это очень мило, — произносит он.

— Но ведь он не сможет причинить тебе вред?

— Нет.

— А что сможет?

Он внезапно смеется.

— Неплохая попытка, вредина, — кладет ладони на мою талию и притягивает, — догадайся сама.

— Алмазный клинок?

— Глупая.

— Что, Акар? Яд? Сожжение? — неосознанно улыбаюсь, копируя его улыбку. — Отсечение головы? Повешение?

— Отсутствие женщины? — спрашивает он. — Я, однозначно, умру от этого.

И я смеюсь, впервые так свободно рядом с ним.

Он берет меня за руку — за кончики пальцев — его ладонь прохладная и твердая. Он перебирает мои пальцы, будто играя с ними, будто не веря, что они такие маленькие, теплые и нежные по сравнению с его руками.

Когда мы выходим в пустые коридоры, я спрашиваю:

— Ты ведь не наказал Ашареса за мой побег?

Он хмурится.

— Ты… его не убил?

Акар вздыхает.

— Нет.

— Он ни в чем не виноват. Его там не было.

— … не было, — повторяет.

— Он и отошел, быть может, всего на минуту. Прошу, Акар, не тронь никого.

Хозяин гор сжимает мои пальцы сильнее, затем снова перебирает, и его рука медленно расслабляется.

— Люди и так слишком быстро умирают, — бурчит он, — в их жизни нет никакой ценности. Что значит несколько десятков лет, половину из которых они беспомощны: либо слишком молоды, либо очень стары?

Его слова меня злят, и я пытаюсь вытащить свою руку, но он не отпускает.

— Сколько людей, — мне не хочется знать, я не должна спрашивать об этом, но уступаю глупому любопытству: — погибло от твоих рук?

— Меньше, чем от старости и болезней на твоей земле, — раздраженно цедит он. — Вся их жизнь для меня — один миг.

Он ведет меня куда-то вниз, по массивным каменным ступеням. Мы идем в ту часть дворца, в которой я не была — это Кузница.

Огромные помещения с холодными печами, столами и наковальнями.

Мы быстро движемся дальше. Акар не дает мне осмотреться.

— Это… — удивленно говорю я, понимая, что следующее помещение забито настоящими каменными солдатами в человеческий рост.

Как игрушечные солдатики в коробке, они стоят рядами, вооружены и безмолвны. Но их здесь, кажется, тысячи, а то и больше.

Перед нами открываются двери в следующий зал, и я вижу железных лошадей. Самым первым стоит снаряженный в броню и шипы конь. Он крупнее других и вылит из черной стали. Его пустые глазницы внушают настоящий ужас.

— Это Сакрал, — произносит Акар, — мой конь. Вот уже много лет он мертв, потому что в Кузнице нет огня.

— Он… — я шагаю вперед, и хозяин гор выпускает мою руку, давая возможность подойти к коню, — он просто восхитителен!

И он так идеально подходит самому горному духу.

Я обхожу коня кругом, касаюсь металла и обжигаюсь холодом.

— Его никак нельзя оживить?

— Ненадолго можно.

— Почему ты не сделаешь это?

Акар внимательно глядит на мою бледную руку, которой я глажу шею железного монстра.

— Придется забрать Светоч, — говорит он, наблюдая, как моя рука замирает. — Это жизненная сила горы и старого Острока.

Я шумно сглатываю, не веря в собственную удачу.

Глава 16

Как только стрела Светоча была помещена внутрь коня — прошла через отверстие между ушами, пластинами брони — из ноздрей и глаз Сакрала вырвался яркий желтый свет. Раздался скрежет металла — конь переступил мощными длинными ногами, выбивая искры из-под копыт.