Однажды я стала женой проклятого герцога (СИ) - Вероника Десмонд

class="p1">— Почему же вряд ли, господин прокурор? Судя по характеристике, он мог кого-то раздражать. Меня, к примеру. Подобные бесхребетные сопляки редко приживаются в обществе.

Тонкса пугали его жестокие слова. Но еще больше его пугал вид испуганного профессора.

— Тем не менее он не был замечен в сомнительных компаниях. Жил спокойной жизнью, пока его не убили. Или он не умер сам.

В мрачной комнате повисла тишина, нарушаемая лишь шумным дыханием доктора Моргана. По его лбу и шее стекали капли пота. Он прекрасно понимал, к чему приведет его неточный анализ.

— То есть вы хотите сказать, — холодно начал Аспид, вставая со стула и возвышаясь во весь свой высокий рост. — Что парень умер своей смертью три дня назад?

Профессор Морган неуверенно кивнул и тихо задрожал. Температура в помещении вдруг упала, изо рта Тонкса при дыхании выделялся пар.

— Вы меня разочаровали, господа, — выдохнул Аспид притворно грустно.

В тишине комнаты вдруг раздался хриплый голос:

— Подождите. У меня есть предположение.

Виктор Тонкс с удивлением осознал, что голос был его. Аспид пугал, и пугал неимоверно, однако страсть к криминалистике и врачебному делу развязала ему язык.

Темный маг поднял бровь и издевательски усмехнулся:

— Мы с нетерпением ждем твой рассказ.

— А что если он сам заколдовал себя? — Тон Тонкса был нервный, он прокашлялся. — Господин Кан упомянул, что от жертвы исходят его собственные эманации. Но почему? Если его уровень дара был столь низок, магия не должна ощущаться вовсе.

— Защищался? — предположил прокурор. — Однако в этом случае мы бы наблюдали магическое истощение, но его нет.

— Именно, — возбужденно кивнул молодой парень, с опаской глядя на Аспида. — Магического истощения не было. Тогда мы можем прийти к выводу, что это был магический всплеск. — Тонкс почесал голову и смущенно дополнил: — Я наблюдал это явление в пыточной, когда из преступников пытались достать правду. Залезая в разум.

— Но в Эленейросе строжайше запрещено извлекать чувства и воспоминания, — парировал господин прокурор, подходя к жертве ближе.

Генри Кросс задумался. Неужели маг разума? Нет, этого не может быть…

Менталисты давно стали легендой. Что он знал о них? Кажется, принуждение всегда оставляло след.

— Верно, запрещено, — сказал Тонкс, а потом смутился. — Но бывало, что следователи заходили в тупик и прибегали к… крайним мерам. Иногда они привлекали мага на стороне, но я… я не помню его имени.

О, Виктор помнил его имя совершенно отчетливо, но сомневался говорить его даже Аспиду. В конце концов, ему еще придется работать с этими следователями. Он наивно надеялся, что сможет без последствий пережить эту ночь.

— Вернемся к жертве. Потемневшая эмаль на зубах может также свидетельствовать о проникновении в чужой разум. Прошу заметить, что мужчина не злоупотреблял табаком.

— Вы не можете знать этого наверняка, — вмешался господин Кан, стоя опершись на трость. Его внимательные прищуренные глаза источали неприязнь. — И маг разума? Вы из ума выжили? Ни у кого не может быть ментального дара столь сильного, чтобы принудить к смерти.

В их спор вклинился безразличный голос:

— Довольно, — Аспид повернулся к Тонксу: — Тебе еще есть, что сказать?

Виктор смутился.

— Это все.

— Хорошо, — довольно протянул темный маг. — Кросс, возьми его к себе в команду. Кажется, у парня имеются мозги. И Кан, избавься от тела как только мы закончим.

Кан поклонился.

— Да, господин.

Тонкс едва не заулыбался от радости и даже хотел покрасоваться тем, что является лучшим на курсе, но когда заглянул в Аспиду в глаза, тут же закрыл рот.

А теперь вы… дорогой доктор, — Аспид улыбался, его тон был безмятежен.

Профессор тихо затрясся.

— Вы меня боитесь? — спросил маг, наигранно нахмурившись. — Отчего так?

— Господин Аспид… прошу вас…

Темный маг жестко посмотрел на доктора Моргана, и его лицо сочилось ненавистью и отвращением.

— Даю вам права последнего слова.

Виктор Тонкс вздрогнул, совершенно не понимая, что тут происходит. Почему профессор вдруг побледнел будто вот-вот рухнет в обморок?

— Пожалуйста… — у старика дрожали губы, он упал на колени и склонил голову: — Пожалуйста… пощадите.

За весь вечер Тонкс еще ни разу так не пугался. Впервые профессор умолял.

— Неверный ответ. Встань.

Доктор Морган не двигался. Аспид уселся перед ним на корточки и усмехнулся:

— И сколько они тебе заплатили? М-м? Твои ячейки в банке разве не забиты доверху золотом?

— Он… он угрожал убить мою дочь, — профессор плакал, его горькие слезы падали на темный паркет. — Я ничего не мог сделать, я…

— Имя, — издал приказ Аспид. — Назови мне имя, или я убью не только тебя, Морган, но и всю твою семью.

— Я не могу, — прохрипел тот, — он забрал Анну.

Темный маг хищно улыбнулся. Он медленно, непристойно облизнулся.

— Ну у тебя есть не только дочь. Еще внучка. И сын. И жена. Ты же знаешь, мой дорогой Морган, как я люблю детей. Пожалуй, я начну с малышки Лиззи. Сколько ей? Два года?

— Вы чудовище! — ужаснулся старик, подняв, наконец, заплаканное лицо.

— Неужели до этого вы думали иначе? Имя.

У профессора совсем не осталось сил. Он прикрыл глаза и едва слышно прошептал:

— Но… Нобу.

— Премьер-министр? — усмехнулся Аспид. — Неожиданно. Спасибо, Морган.

Полыхнула вспышка и прозвучал хруст костей. Вопль ужаса и тоски не слетел с губ неподвижного Тонкса, он не мог отвести глаз от кошмарного зрелища. Профессора подбросило в воздух, его шея повернулась неестественным образом, а затем он большой тряпичной куклой повалился на пол — и его не стало.

***

Двое мужчин прогуливались вдоль небольшого канала ночной Черни. Решетки моста были увешаны замками и красными браслетами — их на удачу оставляли моряки, уходящие в Поющие воды, в надежде на то, что на их пути не встретятся русалки. Какая чушь!

— Приберись у себя в квартире, Кросс. И найми новую горничную.

Прокурор раздражительно вздохнул, не желая думать о том, что случилось с предыдущей и спросил:

— Ты ведь уже знал, что здесь замешан премьер-министр Шаттергарда?

— Догадывался, — нехотя ответил Аспид.

— Доктора убивать было обязательно?

Маг усмехнулся.

— Тебе ли не знать, что оставлять следы — опасно. Предателей за своей спиной — тем более.

— Я не имею права выдвигать обвинения против гражданина Империи.

— Придумаешь что-нибудь.

Аспид хмыкнул, не желая отвечать на капризы прокурора. Генри вечно пытался разглядеть в нем хоть толику порядочности.

— Не подскажешь, что у тебя в поместье делает дочь Тернера?

— А твои верные псы иногда умеют работать. Одолжишь мне парочку на следующей неделе?

— С твоим уровнем дара вряд ли от них будет какой-то прок.

Аспид помрачнел.

— С недавних пор я перестраховываюсь.

— Ты то? — знатно удивился прокурор.