Айя Линг - Ужасная сводная сестра (ЛП)

«Типа Конгресса», — предполагаю я. Это любопытный момент, интересно, а парламент должен одобрять бал для принца? Или бал не считается. Только представьте себе группу почтенных членов парламента за голосованием: «Поднимите руки, если вы согласны на то, чтобы устроить бал для принца, на котором он может выбрать себе жену».

Принц делает жест рукой в сторону резной деревянной скамейки,

— Присаживайтесь.

Предпочитаю качели, хотя это и кажется ребячеством. Я должна быть серьёзной и убедительной, чтобы он удовлетворил мою просьбу, поэтому подхожу к скамейке и сажусь, радуясь, что выбрала платье без излишеств. Это просто боль в заднице, сидеть в кринолине во время спектаклей и на суаре. Буквально.

Налетает ветерок, и на мои колени падают сверху несколько лепестков. Делая глубокий вдох, расслабляюсь. Спокойная атмосфера намного лучше, чем суета и беготня сезона.

— Вы, и правда, посадили все эти цветы, кусты и деревья?

— Начиная с планирования, копания, посадки и полива... всё, — отвечает он с явной ноткой гордости в голосе.

Всё ещё не могу поверить.

Удивительно, но он угадывает мои мысли.

— Я хотел что-то иметь, что мог бы считать своим собственным, Мисс Катриона. Корона — это сверкающая клетка, моя жизнь предопределена с самого рождения. Это скорее привилегия, чем удовольствие, но все же, иногда мне интересно, — он смотрит на качели, которые слегка колыхаются на ветру. — Иногда, мне хочется иметь возможность доказать, чего я стою, сделать что-то, не связанное с королевскими обязанностями. Сделать что-то без помощи армии слуг. Кстати, вы знаете, что в этом дворце больше одной тысячи комнат?

Захваченная врасплох внезапным вопросом, трясу головой. Боже, наверное, даже в «Эмпайр Стейт Билдинг» их меньше.

— Так много комнат, но, нет ни одной, где я чувствовал бы себя комфортно, — продолжает он. — Этот сад моё святилище, здесь я могу найти временную передышку от хаоса своей жизни.

— Я знаю, — вырывается у меня. — Хочу сказать, что у меня нет королевских обязанностей, но все мероприятия во время сезона сводят с ума. Так что моим святилищем стала моя спальня. — И описываю ему, как комфортно я себя чувствую, свернувшись в кровати с толстым томом из "Книжного червя", чашкой горячего какао на низеньком столике и весёлым огнем в камине.

Он хороший слушатель, тем не менее, я начинаю заикаться, чувствуя на себе его взгляд. Эти глаза чертовски отвлекают.

— Очевидно, что мы разделяем похожие желания, — улыбаясь, говорит он — Найти место, где можно забыться и помечтать.

— Где ты можешь быть самим собой, — добавляю я, начиная улыбаться в ответ, пока не вспоминаю, что у меня здесь задание. Смахивая лепестки с юбки, заставляю себя говорить нормально.

— Эм... — я останавливаюсь, думая, как много можно ему рассказывать. — Мне нужна ваша помощь.

Он наклоняется вперёд, уголки его губ изгибаются вверх, подбадривая меня.

— Скажите, чем я могу помочь.

— Хм, ты помнишь Эллу, девушку, которая была со мной в тот день? Чья мать была больна?

Принц кивает.

— Генри продолжает навещать её семью.

Делаю глубокий вдох. Я всё ещё не уверена, что всё делаю правильно, но выбора у меня нет.

— Ну, это кажется странным, но думаю, что Элла может быть моей сводной сестрой.

Я смотрю на него. К чести принца, челюсть у него не отвисает, и он не хлопает по колену, а всего лишь поднимает брови. Парень не сводит с меня своего взгляда, как всегда внимательного. На этот раз я не краснею и не отвожу глаза, а затем, складывая руки, и продолжаю.

— Я навещала её маму, и она сказала мне, что Эллу удочерили, её принёс мужчина по имени Адам Снайдер. Мне удалось узнать, что этот Снайдер был садовником, поэтому я начала распрашивать, и клерк в садовом магазине сказал, будто Гален может его знать.

Я тараторю, будто за мной гонятся.

Принц прикладывает палец к подбородку и задумывается.

— Несколько вопросов, — наконец произносит он. — Первый, почему вдруг её мать сказала вам, что Эллу удочерили? Это было её собственным побуждением или у вас уже были подозрения?

— Я... — решаю придерживаться объяснения, которое дала миссис Татчер. — Существует портрет моего отчима, графа, который выглядит очень похожим на Эллу. Сходство просто поразительное.

— А мать в курсе, что граф может быть отцом Эллы?

— Нет, но её сын, Джимми, сказал мне, что Снайдер посадил куст у их дома и будто он работал садовником. Я предположила, что он мог быть садовником у графа.

— Хм-м-м. А Гален знает о Снайдере?

— Он сказал, что имя звучит знакомо, — я расцепляю сжатые руки. — Ваш садовник не хочет помогать, а мне нельзя рассказывать ему об Элле. Вы не знаете, как мне его убедить?

— Вы не доверяете ему настолько, чтобы рассказывать об этом, но доверяете мне.

Я вспыхиваю, отвожу глаза и смотрю на солнце, проникающее через ветки яблоневых деревьев.

— Если она, действительно, дочка моего отчима, тогда не стоит лишать её настоящего положения. Она заслуживает лучшей жизни.

— Вы очень заботитесь о своей служанке, — медленно говорит принц. — Очень необычно для леди.

— Она милая девушка, — отвечаю я. — Она не заслуживает, чтобы с ней дурно обращались.

И снова он бросает на меня испытующий взгляд. Я стараюсь не ёрзать. Моё поведение и, правда, настолько странное?

— Я попрошу Галена поспрашивать своих знакомых, — говорит принц, наклоняясь ближе. Я щипаю себя за ладонь, пытаясь оторваться от его прекрасных глаз и концентрироваться на словах. — И сообщу вам, как только мы узнаем какую-нибудь информацию о садовнике. Возможно, может помочь, также, поиск по данным аристократических семей, но сомневаюсь, что в геральдические данные вносили информацию о садовниках. Я пришлю вам записку, как только узнаю что-нибудь.

Моё сердце подскакивает, я встаю и пытаюсь выполнить шаткий реверанс.

— Спасибо вам, Ваше Высочество.

— Эдвард, — произносит он, также, вставая. — Думаю, что отныне мы могли бы опустить формальности.

Интересно, что именно он считает "формальностями"? Но я помню его готовность слиться с обычными людьми, когда он сопровождает герцога Генри, поэтому улыбаюсь и протягиваю руку.

— В таком случае, вы можете называть меня Катрионой. Хотя, вообще-то, предпочла бы «Кэт».

Он пожимает мою руку. Его ладонь такая большая, что меня окутывает её тепло.

— Польщён оказанной мне честью, называть вас сокращённым именем... Кэт.

По телу пробегает тепло, когда его губы произносят моё настоящее имя. Внезапно, я беспокоюсь из-за того, что стою к нему так близко и могу чувствовать его запах, свежей земли и фиалок. И он до сих пор не выпускает мою руку, так что я пытаюсь высвободить её как можно незаметнее.