Александр Арбеков - О, Путник!

Перед взрывом со мною на берегу осталась только пара десятков Гвардейцев. Все мои другие уцелевшие воины и моряки расположились на кораблях. ШЕВАЛЬЕ и ПОЭТ, очевидно, также отбыли на Флагманскую Галеру. О, моя бедная Гвардия! О, мои несостоявшиеся Бароны, не успевшие вкусить всех прелестей новой жизни! Редеют наши ряды. Как жаль, как жаль! Потери, к сожалению, бывают и после войны. Это крайне неприятный и обидный факт, который имеет место быть во все времена…

Я направился к берегу, мягко ступая по твёрдой серой корке, не торопясь, подошёл к морю, присел около него, окунул руки в прозрачную голубую воду, омыл лицо, сложил ладони ковшиком, набрал в них живительную влагу, вылил её на голову, пригладил волосы. Ах, как хорошо, не смотря ни на что! Море, море, край бездонный…

Я увидел, как к берегу от флагманской галеры направляется большая трёх вёсельная шлюпка. Я прищурился, сфокусировал зрение, непонятным пока для самого себя образом оптически приблизил объект ближе, разглядел на носу лодки ШЕВАЛЬЕ и ПОЭТА. Слава Богу, всё-таки, живы, курилки! Ах, вы верные спутники мои!

Скоро лодка тяжело причалила к берегу.

— Здравствуйте, Ваше Величество! — бросились ко мне мои славные соратники. — О, как же мы рады Вас лицезреть живым, невредимым и здоровым!

— Я тоже рад, что вы остались живы, господа! — я решительно заключил их в свои железные объятия.

— Сир, а уж как мы рады! — запричитали Глорианин и Островитянин. — Мы с рассвета уже дважды приплывали сюда, вроде бы обшарили всё побережье вокруг, да около, а никого не нашли! Где Вы были?! Как смогли уцелеть!? Невероятно!

— Господа, ну к чему эти глупые вопросы, адресованные Бессмертному Императору!? — легко и беззаботно воскликнул я. — Вы что, до сих пор сомневаетесь в моих способностях и возможностях?

— Нет, Сир, конечно, нет, — смутился ШЕВАЛЬЕ.

— РЕЛИКВИЯ, Сир? — спросил ПОЭТ.

— Да. Она… — я задумчиво посмотрел на корабли, потом перевёл взгляд на ШЕВАЛЬЕ. — Как там ГРАФИНЯ?

— Жива, но по-прежнему не приходит в сознание, Сир, — скорбно произнёс юноша.

ПОЭТ задумчиво и горестно посмотрел на флагманский корабль, поёжился. Я также взглянул на него. Галера по-прежнему тяжело и величественно покоилась на абсолютно ровной и безмятежной глади моря. Из пары мачт на ней осталась только одна, без рей и парусов, но по бокам из открытых люков воинственно торчали два ряда вёсел. Загадочная, грудастая и воинственная дама на носу судна отсвечивала золотом под лучами солнца, которое сияло и грело совсем не по-осеннему.

— Сир, что это было? — тревожно спросил ШЕВАЛЬЕ. — Ну, я имею в виду ночное происшествие.

— Чёрт его знает… — задумался я.

— Термитная бомба. Скорее всего, она, Сир, — сказал Советник.

— Вы так думаете, Полковник? Но как она могла оказаться внутри Пузыря? — напрягся я.

— Сир, через Квази-Портал она проникнуть по понятным причинам не могла, а вот через Пси-Портал…

— Постойте, постойте, — удивился я. — Бомба, — это бомба! Что-то металлическое и механическое в ней обязательно должно присутствовать! Взрыватель, какие-то мелкие детали, микросхемы, определённая масса тротила или нечто подобного. Я уже понял, что Поле пропускает через Пси-Портал любую органику. Вы же появляетесь здесь не голыми, как земляне, а в одежде, произведённой из органических соединений. Вы можете телепортировать сюда любые напитки и еду, книги. Сударь, ведь это вы, наверное, помогли БАРОНУ собрать такую библиотеку? А? Признавайтесь! Барьер как бы делает некоторую уступку именно Пси-Порталу. Этакая услуга, льгота со стороны неизвестных и неведомых сил. Но Барьер не пропускает ничего неорганического через любой тип Порталов, правильно я понимаю?

— Да, Сир, в принципе, правильно.

— Не люблю этого дурацкого слова, — в «принципе»! — я топнул ногой по песку. — Или да или нет!

— Сир, существует не нами придуманное правило положенного соотношения между собой органики и неорганики. А, вообще-то, может быть мы не осведомлены о других возможных способах телепортации, или как там ещё можно назвать мгновенное перемещение в пространстве? — тяжело задумался ПОЭТ.

— Вы правы, — в свою очередь задумался я. — Кстати, в ваших Глорианских головах имеется так называемая Матрица. Что это такое? В ней же должны присутствовать какие-то чужеродные элементы, металлы, сплавы, соединения?

— Сир, Матрица, это отнюдь не банальный чип. Это нечто другое.

— И что же это такое, милейший?

— Понятия не имею, Государь…

— И это мне говорит Третий Советник с планеты Глория?! Стыдно, сударь! — возмутился я.

— Сир, вообще-то, об этом самом Чипе, вернее, Матрице, самое полное представление имеет только один человек во всей Вселенной, или во Вселенных, — сморщился ПОЭТ.

— Кто!?

— Вы, Сир…

— Ваше Величество, — жалобно простонал ШЕВАЛЬЕ. — О чём это Вы?

— О всём, и ни о чём… — буркнул я.

— Ничего не понимаю, Сир!

Я хмыкнул, решительно вошёл в воду, погрузился в неё с головой, наслаждаясь невесомой свежестью, вынырнул, вышел на берег, встряхнулся, зачесал волосы назад и сел на спёкшийся песок.

— Господа Бароны, прошу к моему шалашу, — я указал рукой на место рядом со мною.

Господа Бароны, позвякивая мечами, тяжело опустились рядом. Я вдруг почувствовал резкий голод, сглотнул слюну.

— Советник, а не перекусить ли нам?

— Ваше Величество, добро пожаловать на галеру. Шлюпка ждёт. Кстати, у Вас осталось всего восемьдесят Гвардейцев. Четверо из них на вёслах.

— Ну что же, мне есть с кем продолжить великие дела. Гвардия — вперёд, Гвардия — не умрёт! Да, жаль погибших ребят. Жаль, очень жаль. Какие были молодцы! Эх, моя славная Гвардия! — печально произнёс я. — А вы знаете, господа, почему Наполеон в Бородинской битве не добился решающего успеха, не разгромил русские войска подчистую?

— Сир, я ничего не пойму, — вдруг снова жалобно произнёс ШЕВАЛЬЕ.

— Да хватит стенать! Позже поймёте. Так вот… В решающий момент битвы Наполеон не ввёл в бой свою Гвардию, восемнадцать тысяч человек, вы представляете?! Идиот!

— Сир, идиот, не идиот, а не проиграл ни одного сражения, завоевал пол мира, создал Империю, — скептически усмехаясь, сказал ПОЭТ.

— Во-первых, завоевал он не пол мира, а всего лишь одну Европу, ну и ещё что-то там незначительное. Пол мира завоёвывали греки и римляне. Во-вторых, Наполеон потерпел несколько поражений: первое в сражении при Березине, второе в битве при Лейпциге, третье при Ватерлоо. В-третьих, Империю этот чудак вроде бы сравнительно быстро создал, но тут же так же быстро и бездарно потерял её. Вот так… Я представляю, о чём он думал и размышлял, будучи отравленным, мечась по своему пустынному острову! А о чём думал Николай Второй, бывший Самодержец Всея Руси, перед тем, как его и семью расстреливали в каком-то сыром и вонючем подвале?! А о чём думал Гитлер, завоеватель всей Европы и претендующий на мировое господство, перед тем, как покончить жизнь самоубийством в каком-то мрачном и полном отчаяния бункере!? Боже мой, Боже мой!!! Люди по глупости, недомыслию и самонадеянности теряли такие великие Империи! А мы, чудаки, часто огорчаемся и впадаем в панику от всевозможных мелких потерь, пустяковых обид и лишений! От какого-то лёгкого чиха! От кривого взгляда! От мелочных интриг и смешных страстей!