Невеста-попаданка для двух драконов - Мила Дуглас
Ксев целовал её губы, уголки рта, шею, его руки скользили по её бедрам, разжигая знакомый, опасный огонь. Ксев откинул одеяло, и его губы коснулись её ключицы, а потом — округлости груди, уже обнаженной под расстегнутым им платьем. Его дыхание было горячим, язык — настойчивым. Волны удовольствия накатывали, сладкие и губительные. Его пальцы нашли поясок, начали расстёгивать…
И тут ее накрыло. Не желанием. Чувством вины. Таким острым и ясным, что перехватило дыхание.
Она положила руку ему на руку, остановив движение.
— Ксев… стоп. Нет, мы не можем.
Он замер, приподнялся, чтобы взглянуть ей в лицо. Его глаза были затуманены страстью, дыхание сбито.
— Что такое? Я… я сделал что-то не так?
— Нет. Всё… слишком запутанно. — Лия села, кутаясь в ткань, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. — Я не могу. Не сейчас. Не… после всего, что у нас происходит с Дэрианом. Не так. Я не знаю, он…
Ксев откинулся назад и резко сел. Страсть с его лица медленно спадала, сменяясь пониманием, а затем — горьковатой усмешкой.
— Ага. Потому что он сказал «моё». И ты, похоже, начала в это верить.
— Не в это! — выпалила Лия. — Просто… это уже не игра. И я не могу так. Ты сказал сам — что-то настоящее. А настоящее… оно больно ранит всех. Я не могу быть с тобой, зная, что за стеной он, который верит мне, надеется, любит… — она не договорила.
— Знает, что он что? Любит тебя? Обожает? Или просто считает своей собственностью, которую нельзя делить? Его Истинная, его сокровище! — Ксев встал, резко отвернулся. Его плечи были напряжены. — Я не прошу тебя выбирать, Лия. Боги, я, кажется, и сам не знаю, чего прошу. Но сидеть и ждать, когда он поставит на тебе печать, как на документе… Я не могу.
— Я не прошу тебя ждать! — вскочила и она. — Я прошу… я прошу дать мне время. Чтобы разобраться. В себе. В этих чертовых метках. В этом всем бардаке! Я уже не могу просто плыть по течению, Ксев. Меня начинает тошнить от этой бурной реки.
Они стояли друг напротив друга в волшебном саду под фальшивыми звездами — она, взъерошенная и почти плачущая от злости на саму себя, он — с лицом, на котором впервые за все их знакомство не было ни улыбки, ни капли веселья. Была только голая, неприкрытая боль.
— Время, — повторил он беззвучно. Потом кивнул, коротко, резко. — Хорошо. У тебя есть время. Но, Лия… звёзды тоже гаснут. Даже по заказу.
Он щелкнул пальцами. Иллюзия неба задрожала и рассыпалась на миллионы сверкающих осколков, которые исчезли, не долетев до пола. Осталась только обычная стеклянная крыша и мрак настоящей ночи.
— Иди к нему, — сказал он тихо, не глядя на неё. — Пока я не создал иллюзию, чтобы ты всё-таки осталась.
***
В это самое время, в коридоре у портрета какого-то драконьего предка, Дэриан стоял, прижав ладонь к холодному камню стены. Один из дворян, посланных мачехой, нашел Дэриана и шепнул, что дело срочное и принцу стоит взглянуть.
Наследный принц покинул приём и отправился посмотреть, хотя смутно догадывался, где могла быть его невеста.
И увидел. Увидел их в оранжерее. Увидел, как Ксев склоняется над ней. Увидел, как его руки двигаются на её теле. Увидел ее ответный жест — руки в его волосах, изгибающуюся спину. Увидел достаточно.
Он не слышал слов. Не слышал её «стоп». Не видел её слёз и его боли. Он видел только картину, которая вписалась в самое черное и худшее из его опасений.
Дэриан отшатнулся от стены. Лицо его было белее мрамора. Он не сказал ни слова никому. Просто развернулся и ушел. Не в свои покои. В подвалы. В винные погреба.
Там, среди вековых бочек и пыльных бутылок, наследник Дома Серебряного Пламени нашел самую крепкую, самую горькую настойку на драконьих кореньях. И стал пить. Не кубками. Прямо из горлышка.
Пьянел он молча. Но когда тьма за окнами сменилась глубокой полночью, а бутылка опустела наполовину, тишина взорвалась.
— ШЛЮХА! — рев вырвался из его груди, оглушительный, полный такой животной, неконтролируемой ярости, что со стеллажей посыпались бутылки. — ОБЫКНОВЕННАЯ, ГЛУПАЯ ШЛЮХА! МОЯ ИСТИННАЯ!
Дэриан швырнул бутылку в стену. Она разбилась с душераздирающим звоном, обдав его брызгами темной жидкости.
— Я готов был… я пытался… а она… с ним! ПРЯМО ПОД МОИМ НОСОМ!
Он рухнул на колени среди осколков, схватившись за голову. Но даже сквозь алкогольный туман, сквозь боль и ярость, он не заплакал. Драконы не плачут. Они сжигают всё дотла. Или замирают, превращаясь в лёд, чтобы никогда больше не чувствовать.
А в оранжерее, уже пустой, только призрачные светлячки, забытые хозяином, тускло мерцали в темноте, пока не погасли один за другим.
Глава 18. Башня, камин и слова
Утро пришло к ней не с солнечными лучами, а с тишиной. Ночью Дэриан не пришел. Лия лежала, уставившись в одну точку, и слушала это отсутствие звуков. Отсутствие шагов в коридоре, перешептывания служанок, даже привычного скрипа старых балок. Замок затаился.
Дверь открылась без стука.
Дэриан вошел. Не стремительно. Медленно, словно каждое движение давалось ему огромным усилием этим утром. Он был одет в темный, простой камзол, без всяких королевских регалий. Волосы были собраны, но несколько прядей выбивались у висков, будто он всю ночь проводил по ним рукой. Принц остановился у кровати и смотрел на неё. Его лицо было странным — не ледяным, не гневным. Опустошенным. И от этого — в тысячу раз страшнее.
— Как ты провела вчерашний вечер, дорогая? — спросил он. Голос был ровным, без интонации, как у человека, читающего протокол встречи, которая его уже достала.
Сердце Лии нервно сжалось. Она приподнялась на локтях.
— Я… я была у себя. Отдыхала. Голова болела.
— Мм, так теперь дерзкие, лживые сучки отвечают, — сказал он спокойно.
— Дэриан…
Рукой он показал, чтобы она замолчала
— Ты была в зимнем саду. В старой оранжерее. С ним, конфетка ты наша.
Она открыла рот, чтобы снова солгать, что-то придумать, но слова застряли под его взглядом. Этот взгляд видел ее всю. Насквозь.
