Злодейка желает искупления - Татьяна Антоник
— Они могут нести опасность? — собрался и посерьезнел Кэ Дашен. — У Чен Юфея дурная слава. Он торгует «секретами».
— Опасности я пока не чувствую, — честно признал генерал. Он встал, поправил одежду и убрал складки на рукавах. — Пойдем, или тебе хочется еще немножко вкусить богатой жизни?
Кэ Дашен моментально подскочил. Не хотел он богатой жизни. Проводя все время в походах и битвах, воины терялись в тесном городе. Им приятнее свобода, степи, леса и водоемы. Никто там не следит друг за другом, не ищет выгоды, не копошится, как связка змей в одном гнезде.
Вовремя он схватился, подошел командир конницы Линь Чжэнь.
— Простите, что отвлекаю, господин, — поклонился он. — Прислали послание, что после обеда вас ждет император. Осталось мало времени.
— Тогда не будем задерживать императора. А жаль, — Яо поднял подбородок и словно попытался разглядеть, что происходит там... в проходе, куда ушла девушка, — не удалось поиграть с достойным противником. Оставьте записку Чен Юфею, что я заеду через неделю, буду надеяться, что ради меня он отложит личные дела.
Запретный город Яо Веймин не любил. Впрочем, ему было известно, что и нынешний император, его названый родственник, тоже искал глоток свежего воздуха вне стен удушливого дворца.
Дворец встретил его большими красными воротами, блеском железа, золота и нефрита. Прислуга падала ниц, когда он проходил мимо, и ему одному разрешили не расставаться с оружием, когда он входил во внутренние помещения дворца. Неслыханный жест доверия от императора.
На сегодня был намечен сбор всех министров, разбиравших дела. Яо Веймин не успел переодеться, и его черное одеяние сильно контрастировало с красными одеждами чиновников.
Все зароптали, увидев, что при генерале остался его меч. Но самому Яо было плевать на сплетни и злые языки. Он ощущал на себе их взгляды — любопытные, завистливые и алчные.
Император и эту вольность ему простит. К тому же Сын Неба запаздывал, и лишь одному Яо Веймину было известно, что Юншэн Цянь на мгновение раньше вернулся в Запретный город. Блуждал там в образе богатого аристократа под старательной охраной людей Яо.
Тяжелые двери из красного сандала наконец-то распахнулись. Тишину и легкий ропот нарушил мелодичный звон золотых колокольчиков. Все, как по команде, упали ниц, лбом касаясь холодного пола.
Юншэн Цянь двигался с грацией речного журавля — медленно и величаво. Его парадные одежды из золотого шелка переливались при каждом шаге, создавая впечатление, что небожитель опустился на землю. На макушке Юншэна императорский головной убор — шляпа с подвесками жемчуга, закрывающие его лицо.
«Как он похож на отца», — мелькнуло в сознании Яо Веймина.
Такая же горделивая осанка, та же манера приподнимать подбородок, будто он вслушивается. Но если в глазах покойного императора горел огонь дракона, то взгляд наследника больше походил на спокойную гладь озера.
— Наш верный генерал Яо Веймин, — голос Юншэна прозвучал мягко, — рад приветствовать вас перед чиновниками. Поднимитесь. Все знают, что без вашей доблести мы бы не праздновали победу над Лянь.
До этого дня ни у Яо, ни у императора не было времени, чтобы нормально и официально поприветствовать друг друга. Да, они улучили несколько минут, сошлись в поместье Куона, но там Яо был в роли цепного пса и охранника. Сегодня правитель хотел воздать ему должное.
У него получилось, ведь за первой похвалой последовала и вторая:
— С этого мгновения вы будете отвечать и за городскую стражу, — продолжил император. По залу пробежали шепотки, чем-то похожие на волны, бьющиеся о скалы. Для одного военачальника огромная власть. Раньше под командованием Яо Веймина находились исключительно пограничные войска, но сегодня он встал во главе столичной охраны. — Столица должна спать спокойно под защитой такого героя.
Яо Веймин поднял голову, встретившись со взглядом повелителя. В глазах Юншэна он увидел искреннюю теплоту и братскую любовь — редкое явление в стенах Запретного города. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки: «Добрый малый, но слабый правитель. Кто же одаривает так одного человека? Опасно».
Взрослому воину было неприятно и от осознания, что Юншэн ко всем относится с этой мальчишеской доверчивостью. К нему, пусть они и не родственники по крови, и к министрам, предлагавшим поднять налоги на шелк, а после другой партии чиновников, тут же требовавших эти налоги снизить. Сын Неба кивал и тем и другим, словно не понимая, что это взаимоисключающие вещи.
«Как тростник на ветру, — думал про себя Яо Веймин. — Гнется туда, куда дует последний ветерок».
Взгляд генерала скользнул по лицам придворных. Все они скорее напоминали не аристократов, а стаю голодных волков, но вместо клыков и когтей они раздобыли шелковые свитки, жетоны и чернильные кисти. Каждый стремился урвать свой кусок, покуда молодой император желает угодить всем.
Обсуждение налогов превратилось в хаотичный спор. Один за другим чиновники выходили вперед, а их длинные рукава развевались, как крылья испуганных птиц.
Яо Веймин терпеливо наблюдал, как император кивает сначала стороннику повышения налогов — толстому Чэню с лицом, напоминающим луну в полнолуние, а затем его оппоненту — тощему Ли, похожему на высушенную тростинку. Лицо Юншэна выражало искреннюю попытку понять, но глаза выдавали растерянность оленя, окруженного охотниками.
— Император, — внезапно подал голос старейший из министров, Ли Сянь. Его длинная седая борода колыхалась, как водоросли в речном течении. — Позвольте напомнить о насущном. Династии нужен наследник. У вас есть один только брат, принц Юнлун...
Наступила тишина. Император поднял руку. Впервые за все заседание его глаза стали чуть ли не каменными.
— Обсудим это в другой раз.
Яо Веймин заметил, как пальцы Юншэна сжали подлокотники трона - единственный признак напряжения.
"Вот оно, — подумал генерал. — Единственная тема, где он не уступает".
Он видел, как по лицу императора пробежала тень, как он недоволен и злится. В этот момент Юншэн выглядел не правителем великой империи, а просто молодым человеком, задавленным грузом ответственности.
Собрание завершилось. Юншэн всех отпустил, и министры потянулись на выход.
— Яо Веймин, не уходи, поговорим в другом месте, — произнес император.
Как бы он посмел отказаться? Он призвал Кэ Дашена, чтобы вручить ему меч. Вольность вольностью, но в
