Коктейли и хлороформ - Келли Армстронг
***
Я беспокоилась, что Алиса слишком уж быстро согласилась уйти, когда я на этом настояла. Это потому, что она планировала прицепиться к проезжавшему экипажу и разыскать МакКриди. Умная девочка. Очевидно, умнее меня — мне самой следовало додуматься отправить её к нему.
Затем МакКриди, будучи таким же сообразительным, как Алиса, приехал не один. Он отправил офицеров в Абернати-холл, чтобы прикрыть лавочку, пока не исчезли другие девчонки, и привел еще офицеров в доки, чтобы арестовать охранников, возниц и того джентльмена в карете, который, судя по всему, просто сидел и ждал своего кучера, когда ему следовало бы дать дёру. Да и как бы он уехал, если каретой управлять некому?
Что до кареты, МакКриди реквизирует её для нас и велит одному из молодых офицеров отвезти нас с Алисой на Роберт-стрит, где мы сможем прийти в себя до начала допросов. Жизнь в мире ранней полиции означает, что многие процедуры, которые я принимаю как данность, еще не введены в обиход, а если и введены, то не распространяются на людей статуса Грея. Его не потащат в участок и не выдадут плохо сидящую сухую одежду перед дачей показаний. Он может поехать домой, согреться у камина, переодеться в своё, выпить чашку чая или стакан виски и принять полицию тогда, когда будет готов.
Многие на месте Грея настояли бы, чтобы полиция заглянула утром, после того как они хорошенько выспятся. Или ворчали бы, что их вообще смеют допрашивать — они же жертвы, черт побери. Грей понимает: МакКриди нужно получить от нас всё, что можно, и как можно скорее, поэтому он велит ему заходить, как только тот освободится.
К тому времени как МакКриди прибывает, у него уже есть полная сводка новостей. Джентльмены в клубе разбежались, но тот, которого поймали в доках, кажется, готов сдать имена. Мэй, Брен и Нэнси в безопасности, офицеры освободили девушку на складе. Феликс и двое других пойманы, их лодка доставлена на буксире, пожар потушен. Феликс уже вовсю крутится и пытается выторговать себе условия, обещая сдать «крупную рыбу» из банды в Глазго, которая наладила канал переправки молодых женщин в Австралию.
Когда мы заканчиваем разговор, мы все находимся в гостиной; мы с Алисой свернулись калачиком на разных концах дивана, мужчины в креслах, камин ревет, а на столе стоят остатки закусок. Уловив движение в дверях, мы все выпрямляемся.
Входит Айла, запахнув халат. Увидев нас, она замирает. Её взгляд переходит со спящей Алисы на меня, на Грея и на МакКриди. Она снова смотрит на меня:
— Тебя не было в комнате всю ночь, верно?
— М-м, возможно, — отвечаю я.
Она скрещивает руки на груди:
— Было приключение, не так ли?
— Грандиозное приключение, — вставляет МакКриди, — которое я тоже пропустил, пока не понадобился кто-то, кто арестует мерзавцев. Это в высшей степени несправедливо, вам не кажется?
— Смею ли я спросить, что произошло? — говорит Айла.
МакКриди пожимет плечами:
— Да так, пустяки. Мэллори едва не отправили в Австралию и не продали с аукциона в жены какому-нибудь колонисту.
Айла бросает на меня взгляд, проверяя, не шутит ли он. Затем произносит:
— Это было бы крайне прискорбно.
— Для Мэллори? — уточняет МакКриди. — Или для Австралии?
Айла качает головой и подходит ближе к Алисе. Затем замирает и поворачивается ко мне:
— Это что, стакан из-под виски рядом с моей спящей горничной?
— Не волнуйтесь, — говорю я. — Я проследила, чтобы ей налили самое лучшее.
— У Алисы был очень тяжелый вечер, — вставляет Грей. — Нервы бедного ребенка на пределе.
Айла закатывает глаза, прекрасно зная, что нервы Алисы вывести из строя еще труднее, чем её собственные. Она забирает стакан, отставляет его в сторону, наливает себе свежий и опускается на диван между мной и Алисой.
— Рассказывайте всё, — велит она.
***
Уже вечер следующего дня. Мы снова в гостиной, но на этот раз только девочки: Айла, я, а также Мэй, Нэнси и Брен. Троица провела ночь в доме жены одного из пожилых офицеров — эта пара часто дает временный приют молодым женщинам, нуждающимся в защите. Теперь они пришли выпить чаю и обсудить свое будущее, а Айла выступает в роли феи-крестной.
Часть натуры Айлы обожает иметь возможность помогать вот так, а другая часть куда охотнее рассыпала бы свою волшебную пыльцу издалека. Я это понимаю, и это одна из многих вещей, за которые я чертовски уважаю Айлу Баллантайн. Она живет в мире, где благотворительность становится страстью для состоятельных дам. Это хорошо в том смысле, что некоторые действительно преданы делу, как Айла. Но это движение страдает от тех же ловушек, что и филантропия в современном мире, где богачи не видят иронии в том, чтобы потратить тысячу баксов на благотворительный ужин… и еще в несколько раз больше на свои наряды для него. В викторианском мире благотворительность уже погрязла в показной добродетели, и Айла это презирает. Её величайший страх — показаться Леди Благодетельницей, швыряющей крошки хлеба беднякам, пока сама она лакомится кокосовым тортом.
Но здесь ей досталась любимая роль — роль мецената. Помочь этим молодым женщинам встать на ноги, а не просто выдать подачку.
Айла пришла, чтобы помочь им сделать первый шаг на пути к самостоятельной жизни. Она начинает с Нэнси, которая четко заявила о своих желаниях: остаться в «профессии». Она просто не хочет больше работать на парня, который пытался продать её в Австралию. Нэнси хочет максимально возможной независимости, и она знает, где её найти — в одном конкретном публичном доме в Новом городе. Что ей нужно, так это наряды для соблюдения входных требований: молодые женщины должны приносить свою одежду, подобающую такому фешенебельному заведению. План Нэнси, который она вынашивала уже давно, состоит в том, чтобы одолжить необходимые вещи, а затем купить свои собственные, когда она заработает достаточно. Она просит Айлу о займе на аренду или покупку туалетов.
Сначала Айла не знает, как к этому подступиться. Не лучше ли Нэнси пойти работать в магазин? Или в услужение в хорошую семью? Или даже выучиться на клерка?
Я отвожу Айлу в сторону и объясняю, что это действительно выбор Нэнси; это не был бы выбор Айлы или мой, но мы не имеем права распоряжаться телом Нэнси. Всё, что может сделать Айла, — это решить, поддержит она её или нет… А всё, что могу сделать я, — это проводить Нэнси до борделя, осмотреть его самой и убедиться, что там настолько безопасно, насколько это вообще возможно.
Айле может быть
