Униженная жена генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

сделала… Я же старалась…

Я выпила столько «Принцессы»…

А им — плохо.

Значит, дело не в напитке.

Или… всё-таки в нём?

А вдруг какая-нибудь личная непереносимость?

И тут вспомнились слова мага:

«Это экспериментальный вкус. Ещё нет в продаже!».

А у солдат — рвота и бред.

Значит, я всё-таки виновата.

Не злым умыслом. Не ядом.

А глупостью.

Глупостью торговки, которая решила, что знает лучше мага. Глупостью экспериментатора, который хотел сделать этот мир чуточку лучше! Безалкогольное вино! Это же гениально! Мне так казалось.

«Немного магии» — это безопасно.

Что мир прост и добр.

Я прижала мокрое платье к груди и обняла себя.

Как тогда, в трактире, когда держала плащ.

Только теперь — никто не спасёт.

Потому что я сама всё испортила.

Завтра у меня есть выбор.

Вернуться на поляну — и рисковать, что солдаты больше не придут. Что генерал запретит торговлю. Что слухи разнесут: «Дора отравляет!».

Или… попробовать свои силы в городе.

Среди тех, кто не знает моего имени.

Кто не видел, как я плачу над бочонком.

Кто не знает, что за «Принцессой» скрывается бывшая жена дракона, которая всё ещё ошибается.

Я не знаю, что выберу.

Но знаю одно:

Блинный пирог останется.

А «Принцесса»…

«Принцесса» умрёт сегодня ночью.

Вместе с моей наивностью.

Я вылила остатки бочонка в ведро. Видя, как красивый напиток плещется в ведерке.

Я расхаживала у костра, завернувшись в одеяло. В костре догорали бумажки и стаканчики. Я считала, что уже достаточно насолила природе, когда прибиралась в фургоне. Теперь у меня всё экологично. Без отходов.

Лошади фыркали во сне.

«Может, быть свободной — это и есть платить за каждую ошибку самой?»

И, может быть…

Это и есть настоящая жизнь.

Глава 48

Ночь была чёрной. Не романтично-звёздной. А глухой. Пустой, как моё сердце после его слов.

Я сидела на полу фургона, свернувшись в комок, как зверь, загнанный в угол. В руках — его плащ. Тот самый. Чёрный. Тяжёлый. Пахнущий дымом, сталью и… им.

— Ну что, генерал? — прошептала я, глядя на ткань, будто она могла ответить. — Ты пришёл спасти меня из огня… А потом пришёл обвинить меня!

Ты вытащил меня из-под ног толпы… А потом обвинил, не выслушав.

Ты дал мне плащ… А потом лишил меня веры в себя.

Голос дрожал. Слёзы — нет. Пока нет. Только боль. Холодная, как его глаза в тот вечер.

— Я ничего не сделала! — вырвалось у меня, и я сжала плащ так, что пальцы заныли. — Я старалась! Я мыла руки сто раз! Я всё делала сама! Я даже выпила этот напиток! Три стакана! И ничего! Ни драконов в юбках, ни рвоты, ни бреда!

А они… они пришли ко мне с улыбками! С монетами! С надеждой на вкус детства!

Я замолчала. В горле стоял ком. Огромный. Невыносимый.

— А ты… ты даже не спросил. Не дал объясниться. Просто пришёл как палач. Как будто я — не человек. Как будто я — инцидент.

Слёзы хлынули. Не тихо. Не «по-взрослому». А по-настоящему — громко, безудержно, с рыданиями, которые рвали грудь изнутри.

— Я ведь поверила тебе! — крикнула я в пустоту, в ткань, в память. — Я думала… Я думала, что ты — другой. Что ты — не как они. Что ты видишь во мне не принцессу, не торговку, не зеленоволосую чокнутую… а просто меня!

А ты… ты оказался драконом. Как все они. Драконом, который никогда не признает свою ошибку! Который смотрит ледяным взглядом! Драконом, который никогда не просит прощения, считая это актом унижения!

Только твой огонь — не пламя.

Твой огонь — молчание. И взгляд, в котором нет веры.

Я подняла плащ. Посмотрела на него — как на последнее напоминание о том, что я когда-то надеялась.

— Ну что ж… — прошептала я. — Если ты не веришь мне… зачем мне твой плащ?

И бросила его на пол.

Не с ненавистью. С болью. С отчаянием. С чувством, что всё кончено.

Я завернулась в одеяло, свернулась калачиком на кровати и уставилась в потолок.

Плащ лежал на полу. Одинокий. Брошенный. Как я.

И только когда слёзы высохли, а внутри осталась только пустота — я уснула.

Утро встретило меня холодным ветром и храпом «Баронессы». Я встала, не глядя на пол. Не глядя на плащ.

— Всё, — сказала я, натягивая старое платье. — Сегодня — в город. Найду другую поляну. Других клиентов. Другую жизнь.

Без драконов. Без обвинений. Без надежды.

Я запрягла лошадей. Взяла поводья.

— Ну что, девочки? Поехали в Столицу! Там купим муки, молока, мёда… и начнём всё сначала!

«Герцогиня» фыркнула. «Баронесса» дёрнула головой. И… потащили не туда.

— Эй! — крикнула я, натягивая поводья. — Не туда! В город! Сюда!

Но они упрямо шли по знакомой дороге. По той самой. К гарнизону.

— Да вы что⁈ — возмутилась я. — Запомнили маршрут, да? Ну ладно! Пять минут постоим — и в город! Не думайте, что я останусь!

Но лошади, как будто не слышали, уверенно въехали на поляну.

И тут я увидела его.

Генерал Моравиа стоял у края леса. В плаще. В мундире. С лицом, на котором не было ни гнева, ни льда. Только… напряжение.

— Нет-нет-нет! — вырвалось у меня. — Повернули! Сейчас же!

Я рванула поводья. Ничего. Лошади упрямо шли к своему месту — к тому самому, где я жарила блины, смеялась, верила…

— Я не умею с вами управляться! — почти закричала я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Вы сами меня сюда притащили! Но я не останусь! Я уеду! Слышишь, генерал⁈ Я уеду!

Глава 49

Он подошёл. Медленно. Без приказа. Без угрозы.

— Спуститесь, — сказал он тихо.

Я замерла. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди.

— Зачем? — прошептала я. — Чтобы снова услышать, что я — опасность для дисциплины?

Он молчал. Потом глубоко вздохнул.

— Я пришёл… извиниться.

Я уставилась на него. Не веря.

— Причина отравления… выяснена, — продолжал он, и в его голосе — не уверенность, а стыд. — Один солдат получил от брата домашнюю выпивку. Крепкую. Дешёвую. С примесями. Он угостил товарищей. Они выпили её.

Маги нашли бутылку ночью. Исследовали. Подтвердили: ваша «Принцесса» ни при чём.

Я не шевелилась. Не дышала.

— Вы… Вы это выяснили? — выдохнула я.

— Только сегодня утром, — кивнул он. — Я был уверен… что вы не приедете. Что я… отпугнул вас навсегда.

И тут — слёзы.

Не от боли. Не от обиды.

От облегчения.

Они хлынули сами