Мой первый встречный: случайная жена зельевара (СИ) - Лариса Петровичева

Густые, прозрачные, они кружили в воде идеально круглыми бусинами, и в каждой сияла золотая нить не толще волоса. Хмурый осенний день, утекающий в вечер, прояснился, тихий отблеск лег на наши лица, и меня окутало предвкушение чуда.

— Я все рассчитал для малой меры, — Кассиан ловко запустил ложечку в пузырек с порошком, аккуратно снял шапочку, проведя ложкой по краю. — Ну-ка, что из этого выйдет?

Порошок упал в воду, и Кассиан торопливо принялся размешивать его длинной деревянной палочкой. Капли лунной нити становились крупнее, впитывая порошок вместе с водой, и золотая нить становилась толще. Я видела, как от нее отделяются растрепанные волокна, словно нить была старой веревкой.

— И еще три крупицы карвиара, — пробормотал Кассиан, бросая серебристые крошки в свое варево. По оставшейся воде пошли пузырьки, капли лунной нити торопливо впитали их, и вдруг послышался треск.

Я не сдержала восторженного возгласа, глядя, как из котла поднимаются удивительной красоты цветы. Они были похожи на лилии с прозрачными розоватыми лепестками, словно выточенными из кварца. По прожилкам пробегали золотистые огоньки, а запах, сладковато-свежий, заставлял волосы шевелиться на голове.

В лицо ударил ветер — на мгновение комната Кассиана растворилась, уступив место берегу огромного озера. Сосны стояли стройными безмолвными стражами, водяная гладь была безукоризненно ровной, словно зеркало, и из стволов выступал красный домик с изогнутыми углами крыши. По поверьям, там спали драконы — а сами домики строились без единого гвоздя из почтения к дереву.

Я моргнула, и картинка растаяла. Кассиан смотрел на меня с нескрываемым интересом.

— Красный дом у озера? — спросил он, и я кивнула.

— Что это за место?

— Видел его когда-то давно на открытке, — ответил Кассиан. — Смотри, это зелье способно передавать маленькие воспоминания от одного человека к другому. Интересно, правда?

— Правда, — кивнула я, глядя на него с радостным теплом. — Послушай, а ведь у нас сейчас получилось настоящее свидание!

Мы с Кассианом замерли возле котла с цветами — растерянные, очень искренние, наполненные сокровенной чистотой. Я смотрела на зельевара и не знала, что это. Может, влюбленность? Мне ведь еще не приходилось влюбляться…

— Свидание у котла, — улыбнулся Кассиан. — Почему бы нет? Самое то для зельеваров!

А я застыла, потрясенная идеей, которая внезапно пришла мне в голову. Руки похолодели и задрожали, в голове поднялся шум и оборвался.

— Кассиан! — прошептала я. — Нам срочно нужно в морг, к телу Кайлы!

Глава 8

Главный городской морг располагался в мрачном здании из темного кирпича, что стояло в конце улицы Холлейн, почти у реки. Свозили сюда и безымянных утопленников, и жертв загадочных преступлений, и тех, кто был убит с помощью магии. Стекла зарешеченных окон были грязными, и казалось, что морг смотрит на мир слепыми бельмами.

— Она, конечно, еще на льду, — говорил следователь Ренкинс, шагая по коридору. Стены и пол были выложены белым кафелем с золотыми рунами, и я ежилась от чар, которые пронизывали здешний воздух и не позволяли буянить неупокоенным душам. — Родственников нет, тело не востребовано. Ваш ректор, конечно, пытался тут шуметь, но он ей кто? Правильно, никто. Месяц на льду, потом в могилу. Все по закону.

Кассиан шел за следователем с таким видом, словно отправлялся на приятную прогулку. Казалось, он не замечал ни едких запахов, ни теней, что копились в углах — а вот мне с каждым шагом становилось все страшнее.

Даже цветы в котле, который нес Кассиан, сложили лепестки, словно не хотели находиться в таком месте.

— Вы точно уверены, что это нам поможет? — недоверчиво поинтересовался Ренкинс. Мы вошли вслед за ним в один из залов, и я растерянно подумала, что он похож на нашу лабораторию. Такие же длинные рабочие столы, такие же шкафы с зельями и инструментами, даже доска есть — я машинально прочла запись “№ 219 — обратиться к Блэку за аппаратом Вайсса” и поежилась.

— Кайла пока не похоронена, и магическая активность ее мозга еще не угасла, — произнес Кассиан. — С помощью этих дивных цветочков я хочу попробовать поймать ее предсмертные воспоминания. Верите ли, совершенно случайно их создал, а потом моей супруге пришла в голову эта замечательная идея!

Ренкинс посмотрел на меня так, словно удивлялся: да что там бабы могут придумать, кроме капустного супа?

— Давайте пробовать, — решительно сказал он. — Почему бы и нет?

Вскоре работник морга прикатил каталку с телом, аккуратно накрытым желтым полотнищем. Я испуганно отступила в сторону — сейчас Кассиан поднимет ткань, и я увижу покойницу. Как ты ни бодрись, как ни старайся держать себя в руках, а рядом с мертвецом все равно будешь дрожать от волнения и страха.

Но Кассиан не дотронулся до ткани. Он придвинул табурет на высоких ножках, опустился на него, держа в руках котел с цветами, и решительно произнес:

— Ну вот, сейчас попробую настроиться на ее волну.

— А нам что делать? — осведомился Ренкинс, на всякий случай отступив в сторонку.

— Ничего. Просто не мешайте мне. Если я получу ее воспоминание, то потом смогу перенести его на бумагу. Вдруг мы сейчас получим портрет убийцы?

— Вот бы да! — Ренкинс восторженно покачал головой. — До чего дошла наука, это же огромный шаг вперед в криминалистике!

Кассиан кивнул и закрыл глаза. Цветы в горшке шевельнулись, раскрывая лепестки, и запах, который поплыл по залу, заставил отступить всю вонь, что наполняла это место.

Послышалась музыка — далекая, едва различимая. Кассиан так и сидел с закрытыми глазами и его губы дрожали, словно он читал молитву. Ренкинс посмотрел на меня и шепотом спросил:

— Тоже это слышите? Это вальс Авроры.

Я кивнула, наконец-то узнавая музыку. Это и правда был “Вальс Авроры”, легкий и воздушный, самый популярный в этом году. Кайла наверняка слышала его, вот он и пришел к ней сейчас…

Кассиан вдруг содрогнулся всем телом. Пальцы сжали горшок так, что послышался слабый треск. Я двинулась было к зельевару, но Ренкинс придержал меня за руку.

— Стойте! Нельзя ему сейчас мешать! — воскликнул он громким шепотом.

Тело под желтым полотнищем вздрогнуло, а музыка сделалась громче. Ренкинс пробормотал что-то неразборчивое и выхватил пистолет — навел его на каталку, даже не думая о том, что вряд ли его пули помогут справиться с тем, что идет с того света.

— Есть! — воскликнул Кассиан и открыл глаза.

Цветы в котле качнулись и безжизненно обмякли — розоватые лепестки темнели на глазах, наливаясь глубокой синевой с серебристыми искрами. Тело Кайлы застыло, музыка угасла, и мы с Ренкинсом переглянулись, словно не могли поверить, что все это нам