Мой Неидеальный прынц - Наталья Тудаль

вглубь комнаты. Он вошел, закрыл за собой дверь и прислонился к ней.

— Что ты сказала ей? — спросил он без предисловий.

— Правду, — пожала я плечами, делая вид, что разбираю кипу бумаг на столе. — Что я здесь. И что я не намерена просто так уступать свое место под солнцем, даже если это солнце — вы — иногда меня обжигает.

Он помолчал, глядя на меня.

— Она сказала отцу, что ты угрожала ей.

— Что?! — я расхохоталась. — Чем? Своим знанием бухгалтерии? Или обещала прочитать лекцию о севообороте? О, да, это звучит действительно угрожающе.

Он не улыбнулся. Его лицо было напряженным.

— Мэриэм, Людвиг — опасный человек. Он не прощает оскорблений. И он видит в тебе… угрозу.

— Хорошо, — я отложила бумаги и посмотрела на него. — А что видите во мне вы?

Он оттолкнулся от двери и сделал несколько шагов ко мне. Его глаза в полумраке комнаты казались совсем темными.

— Я вижу женщину, которая сводит меня с ума. Которая может одним словом довести меня до бешенства, а другим… заставить забыть обо всем на свете. Я вижу загадку. И я не знаю, что с ней делать. Должен ли я защищать ее от всего мира? Или защищать мир от нее?

Он стоял так близко, что я чувствовала тепло его тела. Сердце бешено колотилось.

— Может, просто… перестать пытаться что-то делать? — прошептала я. — И принять все как есть?

Он медленно покачал головой.

— Со мной так не работает. Я либо контролирую ситуацию, либо уничтожаю ее.

— Отличный выбор, — вздохнула я. — И каков ваш вердикт по моей ситуации? Контроль или уничтожение?

Он не ответил. Вместо этого он протянул руку и коснулся моей щеки. На этот раз его пальцы не были нерешительными. Они были твердыми и требовательными.

— Я еще не решил, — прошептал он. И наклонился.

Но поцелуя снова не последовало. Он лишь прижал свой лоб к моему, и мы стояли так несколько секунд, дыша в унисон, в тишине, нарушаемой лишь треском догорающих свечей.

— Это сложнее, чем любая битва, — признался он наконец, и его голос прозвучал с непривычной уязвимостью.

— Я знаю, — тихо ответила я. — Для меня тоже.

Он выпрямился, его лицо снова стало закрытым.

— Будь осторожна с Людвигом. И с его дочерью. Пожалуйста.

И он ушел. А я осталась стоять посреди комнаты, понимая, что игра закончилась. Началось что-то другое. Нечто настоящее, опасное и непредсказуемое. И я была в самой его гуще.

Глава 25

В замке фон Тайлоров пахло не духами и шелком, а дымом, специями и жареным мясом. Приближался главный праздник года — Праздник урожая, и подготовка к нему напоминала масштабные военные учения. Через неделю осень вступит в свои права, а значит, нужно было отблагодарить богов за щедрость и накормить полкоролевства.

Итан, к моему удивлению, относился к этому событию с суровой серьезностью, забыв на время о своей мизантропии.

— Это не просто гулянка, — пояснил он мне, изучая списки поставок. — Все взгляды будут устремлены сюда. Герцог, его дочь, соседи. Они должны видеть силу и порядок. Никаких промахов.

— Поняла, — кивнула я. — Сила, порядок, улыбки, кивки. Молчать про то, что мы в прошлом месяце экономили на свечах. Готова.

Подготовка кипела. На поле перед замком вырастал целый палаточный городок для простых жителей. В самом замке царила невероятная суета. И тут, как всегда вовремя, вернулась льера Брошка.

Она ворвалась в замок, как ураган, сметая все на своем пути.

— Что тут происходит? Почему пахнет простонародьем и жареным салом? Где мой сын? Мэриэм! Объяснись! — ее первый взгляд упал на мой совершенно недекоративный передник и руки, испачканные мукой (я помогала Брониславе тестировать новый рецепт пирогов).

— Матушка, какая радость! — воскликнула я, делая вид, что не замечаю ее грозного вида. — Вы как раз вовремя! Помогите, пожалуйста, выбрать вина к дичи. Ваш вкус безупречен, а я вот все никак не могу отличить бутылку для барона Отто от бутылки для… ну, для самого барона Отто, если он перепьет.

Льера Брошка на мгновение опешила, но лесть и апелляция к ее экспертности подействовали. Она фыркнула, но позволила повести себя в погреба.

Гости начали съезжаться. Первым появился барон Отто, мужчина с лицом добродушного кабана и цепким взглядом.

— Льера Брошка! Вернулись! А я уж думал, вы там в столице совсем от нас отвыкли! — он громогласно приветствовал свекровь, а затем обратился ко мне: — Льера Мэриэм! Слышал, вы тут у нас всю экономику перевернули! Молодец! А не подскажете, сколько шерсти с овцы выходит в ваших краях?

Я, вспомнив наставления Орика, мило улыбнулась:

— Барон, наши овцы под влиянием столичных веяний стали давать меньше шерсти, но зато более высокого качества. Это новый тренд. А чтобы компенсировать количество, мы им ставим музыканта играть на дудочке. Говорят, от произведений местных композиторов настриг повышается.

Барон Отто задумался, явно представляя своих курчавых подданных, слушающих сонаты.

— Гм… Дудочка, говорите? Надо будет попробовать!

Следующей была льера Ильза, худая и энергичная дама с глазами-буравчиками.

— Дорогая Брошка! Мэриэм! — она обняла нас так, что хрустнули ребра. — Я слышала, вы после вашей… трагедии… так мужественно держитесь! И замком управляете! Это так современно!

Льера Брошка нахмурилась, но я быстро вставила:

— О, да! Матушка — мой главный вдохновитель! Ее советы бесценны. Прямо сейчас мы как раз выбирали вино, следуя ее указаниям.

Свекровь немного смягчилась.

И вот прибыли главные гости — герцог Людвиг, Амалия, граф Фальк и сэр Гавейн. Амалия, увидев суету и простые украшения из колосьев и фруктов, слегка поморщила носик.

— Какой… самобытный праздник, — произнесла она, смотря на гроздья лука и чеснока, развешанные на стенах для атмосферы.

— Мы стараемся сохранять традиции, — парировала я. — В отличие от столицы, где, я слышала, сейчас в моде праздники в стиле «низкокалорийного аскетизма». У нас же все по-честному: много еды, много выпивки и риск заработать подагру на следующий день. Это признак щедрости, как говорит мой супруг.

Итан, стоявший рядом, издал звук, похожий на подавленный кашель. Герцог Людвиг улыбнулся своей холодной улыбкой.

— Очаровательно. Прямота и простота нравов. Это освежает.

Кульминацией подготовки стал спор о священном баране. По традиции, самого упитанного барана следовало принести в дар богам. Выбор пал на огромного барана по кличке Громовержец, любимца дочери арендатора.

Узнав о судьбе питомца, девочка устроила истерику. Льера Брошка была непреклонна:

— Глупости! Традиция есть традиция! Немедленно забить барана и прекратить эти сентиментальности!

Итан молчал, на его лице боролись долг и… что-то еще.

— Я не могу допустить, чтобы на нашем празднике плакали дети, —