Царица барахолки или мой магический сэконд-хэнд - Элла Яковец

отпрянула, почувствовав, как помимо моей воли во мне пробуждается магическое зрение. Мне хотелось потрогать все эти вещи, изучить их, “поговорить” с ними. Но я не хотела делать это при Горбуне. Меньше знает – крепче спит.

– Ну что, Клепа, как тебе такое богачество? – я нескрываемым ядом в голосе спросил Горбун. – Магазин, говоришь, открыть… И что мы там продавать будем? Вот этот мусор?

– А кто такой Марон? – с трудом отрывая взгляд от кучи детских вещей, спросила я.

– Что? – нахмурился Горбун.

– Ну, тот человек сказал, что ты пойдешь жаловаться к Марону, – напомнила я. – Кто это? К нему правда можно пойти жаловаться?

– Вот простая ты душа, Клепа! – захохотал Горбун. Но хватило его ненадолго. Он снова как-то скис, сник и потух. – Конрад Марон – это шериф нашего города.

– Шериф? – теперь была моя очередь недоуменно переспрашивать.

– Ну да, шериф, – голос Горбуна снова стал сварливым. – Это же он тебя в ковер завернутую приволок, могла бы хоть имя спросить из вежливости.

“Конрад Марон... – мысленно повторила я. И внутри снова начали порхать бабочки. – У него даже имя мужественное…”

Горбун вдруг отвернулся и зашаркал из центра комнаты к стене. И как будто стал еще ниже, словно на его скрюченную спину разом опустилась вся тяжесть этого мира. Он дошаркал до стены, облокотился на нее и тяжело опустился на пол.

Меня снова пронзила жалость.

Я выкинула из головы образ “моего благородия” и бросилась к Горбуну. Присела рядом.

– Мы справимся, хозяин! – уверенно заявила я, положив свою руку на его скрюченные пальцы.

– Справимся, говоришь? – Горбун поднял на меня взгляд своих выцветших глаз. – Ну да, с такими-то богачествами…

– Ну, знаешь… – я почувствовала, что начинаю злиться. На… Да на все! Какого черта? У меня, понимаешь, только новая жизнь началась. В сильном, молодом и офигенно красивом теле. Да еще и с магией какой-то невероятной! В практически идеальном мире. И какие-то дурацкие обстоятельства собираются мне помешать?

Ррррр!

Я резко поднялась и вскинула подбородок.

– Если ты не хочешь идти жаловаться шерифу, то я пойду! – офигевая от собственной смелости, заявила я. Мысли о шерифе снова взволновали мой юный и не в меру темпераментный организм, щеки вспыхнули, внутри все сладко заныло от предвкушения, что я вот-вот снова увижу свою интеллигентную копию Кхала Дрого. Мммм…

Но я решительным усилием воли отодвинул эти все мысли в сторону. Нет, отбросить полностью не получилось, но просто немного взять себя в руки – да.

– Ну что ты так на меня смотришь, хозяин? – решительно спросила я. – Я же твоя помощница. Ты меня купил, чтобы я служила тебе поддержкой и опорой. И именно это я и собираюсь сделать!

Внутренний голос тут же очнулся и заголосил: “Ты о чем собралась разговаривать с шерифом-то, дурища необразованная?! Ни в документах ничего не понимаешь, ни дороги не знаешь…”

Дослушивать панические речи внутри своей головы я не стала. Сжала руки в кулаки, чтобы Горбун не увидел, как затряслись мои пальцы. Зажмурилась, чтобы не разрыдаться внезапно. И спросила:

– Как найти дорогу до шерифа?

Одиночные прогулки и их последствия

Я шла по улице, натянув на лицо маску уверенного превосходства. Потому что мне было… страшно. Все-таки, первый раз.

Ну, то есть, я не в первый уже раз шла по этому городу. И идти было не очень далеко, всего два квартала. Но в прошлый раз, когда я таскала тележку барахольщика, это было совсем другое. Это Горбун шел, а я была его бесплатным приложением и тягловой силой. А сейчас я шла сама, по своей воле и одна.

И, разумеется, мандражировала. Внутри головы царил хаос, сумбур и какофония.

“А если я заблужусь?!”

“Меня ограбят!”

“Изнасилуют!”

“И похитят!”

“А еще там наверняка собаки есть! Бешеные собаки, да-да!”

Но я с этим хаосом уже довольно давно живу, так что повела себя привычным же образом – нацепила на лицо эту самую самоуверенную маску. Из-за которой меня в моей прошлой жизни многие считали дамой заносчивой и такой, к которой на хромой козе не подъедешь.

Ха, смешно.

Я во всяком случае, очень смеялась, когда мне рассказывали. Особенно тот случай, когда мне нужно было выступить перед аудиторией в университете. Я открыла дверь и вышла в центр на негнущихся, как у Буратино, ногах. Обвела здоровенную аудиторию взглядом. И где-то минуту собиралась с духом, прежде чем открыть рот. А все потому, что у меня было состояние, близкое к панике.

Потому что я думала, что там будет что-то типа школьного класса человек на двадцать.

И что придут только девушки и женщины.

А тут – огромная потоковая аудитория, целый амфитеатр. И набита под завязку, как студентами, так и преподами всех полов и возрастов.

Я чуть не сбежала в ужасе.

И как мне это рассказывали со стороны.

Мол, вплывает величественно, обводит всех взглядом дракона. Да еще и так, что захотелось немедленно под парту спрятаться, чтобы не испепелила…

Ага, испепелила, ну-ну…

Вот и сейчас.

Я шла по улице, замечая ориентиры, которые я сумела кое-как вытянуть из Горбуна. Он сначала не хотел мне вообще ничего говорить. Мол, не твое дело, кукла тряпичная, царица погорелой барахолки. Но потом как-то сник, совсем потух, будто лампочку внутри черепа выключили. Ну и бесцветным таким голосом мне сообщил, что из лавки нужно повернуть налево, пройти до кольцевого перекрестка на площади с небольшим фонтанчиком со статуей змеи и пеликана. И свернуть на улицу со знаком злой кошки. Очень просто – там поперек улицы растянут трос, на котором болтается жестяная фигурка разъяренной кошки. И пройти по этой улице до большой квадратной площади, в центре которой статуя мужика верхом на крылатом коне. Одно крыло отломано, но чинить статую никто не собирается, потому что сейчас уже давно другая династия, а это какой-то легендарный владыка, которого свергли еще позапрошлые правители. И кроме пегаса под задницей он был славен ровным счетом ничем. Даже наоборот…

В общем, разговор о дороге вышел занимательным, хотя подробностей было чуть больше, чем я была способна запомнить. Но поставила себе галочку на пункте “найти библиотеку и почитать про историю этого мира. Должно быть, занимательное чтиво…

Если не считать какофонии панических выкриков в голове, прогулка была восхитительная. Сейчас я шла в