Царица барахолки или мой магический сэконд-хэнд - Элла Яковец

– Так, давайте сразу внесем ясность, – нахмурилась я. – Я у нас, конечно, девушка юная и неопытная, но что-то мне подсказывает, что то, что вы мне тут, дорогой сосед, предлагаете, никак не вписывается в стоимость тридцати серебряных…

И мы принялись азартно торговаться.

Вот интересное дело. Иногда люди называют свою цену и как рогом упираются. И любые попытки как-то их подвинуть, воспринимают как личное оскорбление. Зыркают зло, сопят обиженно. Дарий был не из таких. Он был как те удивительные торговцы с турецких базарчиков, которые как личное оскорбление воспринимают как раз таки обратную ситуацию – когда с ними не торгуешься. И вот с такими торговаться я любила. Даже не ради сбивания цены, а просто ради процесса. Это же как танец!

Вот тут нужно всплеснуть руками и закатить глаза.

А теперь сделать умоляющее лицо.

Нахмуриться и всхлипнуть.

Отвернуться и сделать вид, что уходишь.

Начать перечислять неопровержимые аргументы.

Меня так этот процесс захватил, что, кажется, если бы я сама не решилась остановиться, Дарий бы мне еще приплатить пообещал, за то, что он оборудует мой магазинчик.

– Значит на том и порешим, – снова вытерев лысину, сказал Дарий. – Ты, Клеопатра, на меня не обижайся только, что я вот так попытался тебя закабалить. С тех пор, как я овдовел, страсть как скучаю по домашней стряпне. А вокруг все как помешались на магической кухне…

Я продолжала работать, как заведенная. Выгребала угольки и прочий послепожарный мусор. Что-то отмывала магическими перчатками, что-то обычной водой.

И так приятно было смотреть, как склад становится… другим. Как будто я не просто чистоту здесь навожу, а чуть ли не ремонт капитальный делаю. Самое же во всем этом невероятное было то, что я совершенно не уставала!

Таскаюсь тут с ведрами, корячусь на четвереньках или забираюсь под потолок. Тру тряпкой, губкой и перчаткой. На коленках, на корточках… И ничего! В пояснице не стреляет, колени не скрипят. Кажется, именно от этого я с такой радостью и рвением тут и развела генеральную уборку.

И сморило меня… Даже не знаю точно, в какой момент. Кажется, я присела, чтобы подумать, как будет лучше смотреться помещение будущего магазинчика, как вдруг меня уже Горбун за плечо трясет.

– Да-да, сейчас я все закончу! – встрепенулась я.

– Что ж ты сидя-то спишь? – с укоризной проскрипел Горбун. Заботливо где-то даже. – В кровать иди. Завтра закончишь, не убежит никуда твоя приборка-уборка.

Я чуть не бросилась спорить, что ничуточки не устала. И что чем быстрее я приведу тут все в порядок, тем раньше мы сможем начать работать.

Но сама себя остановила.

Что это я, в самом деле?

Куда спешу?

Выдохнула. И позволила Горбуну увести сонную меня в крохотную комнатку-фонарь. Второй этаж был не над всем нашим складом-барахолкой, а только с одного боку. Что-то вроде башенки-пристройки. Там была “квартира” Горбуна на первом этаже, а на втором – маленькая кухня и вот эта самая комнатка. Разглядеть я ее особо не успела, пробормотала что-то вроде “спокойной ночи” и рухнула спать.

Потому что мне, конечно же, только показалось, что я совсем не устала. На контрасте, так сказать. Когда ничего не болит, не побаливает, не скрипит, не щелкает. И энергии через край.

Когда я проснулась, то какое-то время боялась открыть глаза. “А вдруг это все был сон?” – почти с ужасом подумала я. Вдруг никакого барахольщика-Горбуна, головокружительно-красивого и волнующего шерифа, наглого и самовлюбленного князя, милейшего Дария и всего вот этого прочего – не существует? Вдруг это все мне приснилось, когда я легла спать в свой день рождения?

Обычно мне ничего подобного не снится, конечно. Чаще всего мои сны мимолетные и забываются почти сразу, как я просыпаюсь. Ну так, может за всю жизнь десяток более или менее ярких эротических сновидений наберется, но чтобы вот так! Чтобы ультрареализм, когда запахи, звуки, ощущения…

Я поняла, что все еще лежу с закрытыми глазами и боюсь.

“Ну давай, решайся уже!” – подначил меня внутренний голос. И я приоткрыла один глаз.

На стене напротив кровати висел… ну… наверное, это гобелен. Картина, вытканная из ткани. Олень. Похожий висел у бабушки в деревне над кроватью. Только это был ну никак не бабушкин дом.

Я поняла, что перед сном даже не осмотрелась, куда меня привел Горбун. Так что села на кровати и принялась жадно впитывать подробности.

“Чему ты так радуешься? – обреченно вопросил внутренний голос. – Ты же здесь никто! Рабыня у барахольщика, который еще и, кажется, твоих предшественниц убил”.

“И съел, ага”, – огрызнулась я, радостно отмечая, что этот противный внутренний голос стал звучать как-то гораздо менее уверенно.

Комнатка…

Трехгранное окно-фонарь выдавалось над улицей и занимало практически всю переднюю стену. Бледно-лиловая портьера была отдернута, так что мне было видно прохожих, вывеску через улицу и воздушный шар, висящий на веревке в безоблачном небе.

Кровать моя была довольно просторная, я бы сказала, что это она полутороспальная. Вот, кстати, никогда не понимала это вот термина. Полутороспальный – это как? Рассчитанный на полтора человека? А тогда с какой стороны рубить, сверху или снизу? Или повдоль?

Мой молодой энергичный организм напомнил мне, что неплохо бы поесть. А в голове моментально закрутились разнообразные дела, которыми я была намерена сегодня заняться.

И прежде всего – разобрать вещи, которые “остались в живых”. Чтобы прикинуть, какие у нас с Горбуном есть активы.

А еще сегодня Дарий должен уже начать сооружать ширму, так что…

Я вскочила с кровати и принялась натягивать на себя одежду.

Надо же, не помню, как вчера раздевалась. Неужели, меня Горбун укладывал, как ребенка?

От этой мысли почему-то стало стыдно, к щекам и ушам прилила кровь, я крепко зажмурилась.

Но тут мои переживания прервали громкие крики.

Там внизу кто-то явно выяснял отношения на повышенных оборотах.

Неприятности ходят парами.

– Что значит, забираете?! – возмущённо орал Горбун. – Да вы права такого не имеете!

– Имеем-имеем, – отозвался незнакомый мужской голос. Весёлый такой, будто он шутки шутить пришел. – Ну что встали? Выкатывайте!

Знакомо заскрипели колеса.

– Только через мой труп! – запальчиво выкрикнул Горбун.

– Ты, дяденька, лучше мне не мешай, – строго отозвался незнакомый голос. – Читать умеешь?

Зашелестели какие-то бумаги. Раздалось бормотание Горбуна.

– Да это же бред! – раздался звук, который я интерпретировала как топанье ногой.

– Но