Нищенка, дракон и болгарские перцы - Кария Гросс

столицы? – спросила я. – Наверняка там можно почерпнуть идеи?

Ламберт посмотрел на меня с воодушевлением.

– Ну, конечно! – обрадовался он, потирая руки. – Я немедленно закажу самые модные журналы! Вы подсказали мне гениальную идею! Благодарю вас от всего сердца! Конечно же в столице живут люди с тонким вкусом, которые все знают лучше, чем мы!

– Да! – согласилась я.

Он вернулся, а я посмотрела, куда понесли мои оконные рамы. Сомневаюсь, что здесь на них много кандидатов. А у меня теплицы!

– Пойдемте! Я сейчас заварю чай, а пока я завариваю его, нам пришлют самые модные журналы! – позвал дворецкий.

Я шла по коридору, понимая, что меня лично все устраивает. Все здесь как бы на своих местах. И вообще, я – жуткий консерватор.

– Проходите, – пригласил Ламберт. – Отдыхайте. Дома вам вряд ли удается отдохнуть, не так ли?

– Вы сейчас о чем? – спросила я слегка насторожено.

– О, да так… Ни о чем… Просто сказал! – улыбнулся Ламберт. – Сегодня мне нужна ваша помощь. Так что сегодня вы полностью в моем распоряжении.

Служанка внесла чай и поставила его на столик. Ламберт присел в кресло, доставая свежую газету.

– О, вы слышали? – удивился дворецкий, а его седые брови поднялись. – Ходите осторожней! В округе появились бандиты! Они называют себя Хреновая Банда или банда Хрена! Тут господин один, которого ограбили, рассказывает о том, сколько страху натерпелся!

Я чуть не выплюнула чай. “Хреновая банда”. Слезы умиления выступили у меня на глазах. “Сильное слово! Короткое! Емкое! Хрен!”, – вспомнила я.

– О, разумеется! – кивнула я.

– Может, вы все-таки будете ночевать в поместье? – спросил дворецкий. – Ах, да я и забыл… Но, может, вы будете пореже ходить домой? Дороги стали опасными! Еще слово такое "хрен". Как ножом по горлу!

Он постоянно на что-то намекал, и тут же уводил тему. Я пожала плечами, решив сосредоточиться на дизайне.

Наконец-то к нам внести три толстых модных журнала с золотым тиснением.

– О! – обрадовался Ламберт. – Сейчас мы все выберем… Знаете, я подумал… А может, я просто слишком консервативен? Может, и правда, настало время перемен? Может, пора вдохнуть новые краски в нашу провинциальную роскошь?

С этими словами он раскрыл каталог.

– Пхе! – подавилась чаем я. Дворецкий поднял брови.

На нас смотрели самые модные интерьеры этого сезона. А мне хотелось посмотреть в глаза модному дизайнеру, их придумавших.

– Когда веют такие модные веяния, мне хочется закрыть форточку! – выдохнул Ламберт, перелистнув страницу.

Глава 40

И уже первый роскошный дизайн живо отозвался у меня в душе нехорошим и емким словом.

Восторг так рвался наружу, когда я смотрела, что сейчас на волне аристократической моды.

Какой-то расфуфыренный мужчина предлагал новое модное веяние в виде пушистых обоев. Казалось, что в те неприличные места, куда тебя посылали, ты не просто дошел, но и поселился, основал колонию. И теперь по-хозяйски поглаживаешь пушистости стен.

Натуральный мех топорщился в комнату, намекая, что душевно одинокие аристократы могут гладить его: “Какой чудесный дизайн! Молодец! Сидеть! Лежать… Видишь, у меня в руках счастье, радость, деньги? Ну-ка! Сейчас я как брошу! Давай, малыш, принеси мне счастье, радость и все остальное.

– Кхе-кхе, – заметил дворецкий. – Люди откуда появились туда подсознательно стремятся… Вам так не кажется?

“Накрылось все пушистой звездой”, – задумалась я, видя, как взахлеб расхваливают этот дизайн и рекомендуют норковые обои. “Норковые обои для норки”.

– Норка – дороговато будет, – заметила я. – Может ежиками? Тут лес недалеко?

– Мы можем … полосочку норки, полосочку ежика. Или лучше заяц – волк, заяц – волк! , – задумался Ламберт. – Придется нанять чесальщиц обоев. Чтобы они их мыли, стирали, вычесывали…

– И блох ловили, – согласилась я.

– А откуда там блохи? – спросил Ламберт, боясь перелистнуть страницу.

– А мы что? Оставим мех без блох? , – согласилась я.

– Ну тогда уж нужна моль! Глядите, тут дальше уже лысенько! И это тоже модно! Мисс, хочу поблагодарить вас за идею узнать побольше о модной моде, – вздохнул дворецкий. – И за то, что вы со мной в это не простое для моего изысканного и тонкого вкуса время… Что ж, вы готовы дальше чувствовать свою ничтожность? Листаем?

Мы перелистнули страницу. И на нас тут же посмотрели полсотни глаз. Все стены были увешаны головами животных. От рогатых и грустных травоядных до оскалившихся хищников, от лысоватых до пушистых. Апогеем всего был огромный белый лебедь, видимо, уже дохлый. Он был центром этой картины, прибитый прямо к стене, раскинув крылья.

– Мне так нравится этот ужас, что я не хочу, чтобы он заканчивался, – заметил Ламберт.

– А что если совместить пушистые стены и белого лебедя? – спросила я.

– Ежиков или норок? – спросил Ламберт, показывая рукой на стену где до этого момента спокойно жили темные скромные обои с золотым рисунком. Жили, никого не трогали, и даже не догадывались, что где-то со страшной силой меняется мода. – Или полоску ежей, полоску норок…

– Давайте посмотрим дальше! – с воодушевлением предложила я. “Тихо! Пока не листай!”, – запищали нервные клетки. – “Мы еще не готовы!”.

Пока что мы сидели в уютной гостиной в стиле Шерлока Холмса. Но модный журнал кричал нам, что мы устарели настолько, что нас пора сдавать в утиль.

– Можно я пот вытру платочком, перед тем как мы перелистнем страницу? – спросил Ламберт.

Он вытер капли пота и перелистнул. На нас сурово хмуря черные карнизы штор смотрело цыганское барокко. Золото было почти везде, а где его не было, сидела муха. От чувства собственной ничтожности перед столь пафосным дизайном, я начала слегка трепетать. Трепетать заставляли темные шторы в золотой насыщенный узор, розовые кресла в золотой узор, камин в золотой узор, карниз в золотой узор и даже нарочно кривой столик. Тот вообще стоял в позе быка, идущего в атаку, и обещал накостылять каждому, кто не согласен трепетать перед величием сего шедевра.

– Мисс Лаванда, вам не кажется, что мы с вами – глупые провинциалы, – сдавленно заметил Ламберт, пролистывая дальше.

– Мне кажется, что у меня мысли на подлете падают от восторга, – прошептала я, видя, как кто-то решил выкрасить чучело кабана в золото и нарядить его в бальное платье. Потом добрая душа решила обклеить стены перьями из павлина, за что боги непременно должны были лишить его разума, выколоть глаза и оторвать руки.

– Вам не кажется, что рога, торчащие из стула – лишние? – спросил Ламберт.

– Миленько, дороговастенько и больненько, – согласилась я.

– Вы думаете, на сидушке им самое место? – вздохнул дворецкий. – Итак, мисс Лаванда. Вы подумали о том же самом, о чем и я?