Замуж за врага. Его (не) любимая - 2 - Юлия Марлин

— Ты София? — Спросил первый, с бритым черепом.

— Да.

— Я Серго, — представился он. — А это Прут.

Прут был худее и ниже лысого, с куцей бороденкой и проплешинами, вместо настоящего глаза носил стеклянный.

— Мы друзья Ивара. Искали тебя.

София вздохнула, от сердца отлегло. Раз друзья, не обидят.

— Думали ты старше. А ты… — Прут подобрал слово, — совсем, как подросток.

— Мне восемнадцать, — заметила София, и только потом поняла, что зря. Эти двое косо переглянулись и как-то плотоядно ухмыльнулись.

— Есть хочешь? — Спросил лысый. — Эй, — крикнул, не дожидаясь ответа, — неси еды!

Пока разносчик расставлял тарелки с горячей кашей, мясным рагу, свежей выпечкой, кувшином травяного отвара и бочонком пива, София поймала на себе взгляд второго. И он ей не понравился.

— Ешь, ешь. Ночевать все равно будешь здесь, — сказал Серго и напал на жареные ребрышки и пиво.

Во время трапезы к ним присоединился третий друг. Старый сморщенный старик. И хотя он производил впечатление дряхлой развалины, на деле он был совсем не прост. Под просторным балахоном старик носил кольчугу, а на поясе — ножны с мечом.

— Устала? — Поинтересовался лысый, когда с едой было покончено. — Мы сняли комнату. Показать?

За время еды с ней говорил только Серго. Ни тот, что со стеклянным глазом, ни обманщик с оружием не вымолвили ни слова.

Княгиня переводила взгляд с одного мужчины на другого. Предчувствие криком кричало — доверять этой троице нельзя, а оставаться наедине — тем более. Но поразмыслив, все же решила, что ничего не случится, если они проводят ее до комнаты. Там, она закроется в четырех стенах и благополучно станет ждать Ивара.

Всего-то и надо дойти до двери и попрощаться с этими подозрительными типами.

— Да, — кивнула она. — Хорошо.

— Ну, пошли.

* * *

Второй этаж пах не так отвратительно, как первый, но грязи и сырости тут было предостаточно. По пустому, полутемному коридору первым шел лысый, потом София, за ней — Прут и старик. Облупленные стены скользили мимо, изредка сменяясь выемками и провалами дверей.

— Вот комната, — махнул лысый, останавливаясь у дальней двери и отправляя руку в карман за ключом.

София встала рядом и боковым зрением заметила сзади шевеление. Вот только защититься не успела — все случилось в доли секунды. Лысый резко развернулся и с размаху заехал ей в живот кулаком. Она задохнулась от боли, согнулась, не в силах сделать вдох. Прут воспользовался дезориентацией девушки — бросился на нее, обхватил и попытался втащить в комнату. Соня вывернулась и что было силы, саданула его локтем.

Тот зашипел.

— Не дай ей уйти! — Закричал лысый, когда София бросилась к лестнице.

Старик поднырнул под нее, проворно схватил за косу и с силой ударил затылком о каменную стену. Девушка вскрикнула и потеряла сознание.

— Втаскивай ее. Втаскивай…

Сознание вернулось через минуту. В глаза ударила растрескавшаяся потолочная штукатурка, по лицу полоснуло зловонное дыханье одного из напавших. Серго и второй — со стеклянным глазом закинули ее на кровать, вздернули руки и принялись привязывать к стальным спицам в изголовье. Жесткие веревки опутали запястья тугими узлами, обдирая нежную холеную кожу.

— Помогите! На помощь! — Закричала София.

— Заткни ей рот! — Приказал старик на карауле.

Миг — и в рот впихнули вонючую тряпку; она едва сдержала тошнотворный позыв, обжегший горло.

— Крепко вяжите, — приказал старик. — Всю ночь будем ждать. Демон знает, когда за ней явятся.

София догадалась, среди этой троицы он — главный, приподняла голову и поглядела на него, насколько ей позволяло ее положение. Задранные за голову руки налились болью, и она упала обратно на кровать.

Ивар предал ее! Предал!

Как она могла довериться сладким речам едва знакомого человека? Как могла потерять голову и поверить, что он влюблён? Какая наивность и непроходимая тупость.

Она много раз обжигалась о братскую любовь, лишившую ее сначала Дома, а потом чуть не загнавшую в могилу. Судьбе всё мало. И она окатила новым кипятком. Нет никакой любви! Только сферы интересов, политические игры и сиюминутное влечение плоти. Все в этом мире имеет цену, все покупается и продается. Ее продали! Продали дважды.

— Мы это… отец, — лысый похотливо глянул на Софию.

— Нет, — отрезал старик. — Она нужна невредимой.

— Так мы ж не бить ее будем. Только приласкаем, — хихикнул Прут.

— Отец, да ладно. Мы бережно.

Старик скривил рот и прохрипел:

— Только быстро. И чтоб не звука, ясно, Серго?

София вздрогнула.

Лысый не ждал приглашения. Склонился над ней, торжествуя. А, уловив ужас на лице пленницы, потянул грязную руку к вороту платья. Ткань затрещала, моментально оголяя шею, ключицы и плечи. Второй тем временем начал стягивать пояс.

— Расслабься, — хрипло посоветовал. — Увидишь, тебе даже понравиться.

София хотела кричать во все горло.

Но из-за кляпа во рту, не могла даже пискнуть.

Из глаз брызнули слезы. Кулаки бессильно сжались, а закинутые вверх руки напряглись, но веревки держали крепко. Дергайся, не дергайся — не поможет. Пройти через столько испытаний и вот так глупо угодить в ловушку, которую для нее расставил не кто-нибудь, а человек, которому она доверила сердце.

Отчаяние захлестнуло сознание. Сердце разорвалось на куски.

Лысый рвал на девушке платье, не останавливаясь. Ткань расползлась на груди и животе, поползла ниже пупка. В нетерпении он сорвал со своего огромного живота пояс, и штаны скользнули вниз, оголили кривые волосатые ноги.

Миг — он оказался на Софии, сжимая шершавыми ладонями ее обнаженную грудь и раздвигая коленом ноги. Она попыталась сопротивляться, но насильник был громаден и придавил своим весом подобно надгробной плите.

— Чем больше дергаешься, тем больнее будет.

Его зловонное дыхание чуть не лишило ее чувств. Возбужденная плоть уткнулась вниз живота. София зажмурилась — сейчас этот потный, вонючий гад ее изнасилует.

Второй со стеклянным глазом заерзал рядом и схватил себя между ног:

— Почему ты всегда первый? Я тоже хочу.

Старик скривился и, развернувшись, потопал к двери.

Но не успел коснуться ручки — дверь с грохотом распахнулась, и сшибла его с ног. В темную душную комнату ворвался высокий человек в черном плаще и капюшоне. Четкий взмах руки и из ножен выпархивает лезвие. Клинок сверкнул белым росчерком, и голова старика слетела с плеч, запрыгав по полу, как мяч.

Лысый и стекляноглазый взревели. Мгновенно забыв про связанную пленницу, на ходу натянули штаны и бросились к незнакомцу:

— Ах ты, тварь!

Тот молнией переместился к стене. Лысый подался к нему, обхватывая табурет и врываясь в «смерч». Блеснула холодная сталь, полетели брызги крови, и по рубахе насильника поползло кровавое пятно.