Плененная тьмой - Роза Александрия

бровь, и я точно знаю, что он имеет в виду, — что́ именно я видела, когда бежала за его нитью жизни.

— А ты разве не знаешь? — удивляюсь я его вопросу.

Он отрицательно качает головой.

— Свою — нет. Только Танатос и Гипнос видят все судьбы без исключения. Меня очень удивляет, что это можете делать и вы. А меня практически ничем не удивить. Как вы это сделали? — Аид подходит ближе, но я делаю шаг назад.

— Она сильная и самая прочная из всех, — выдаю я сдавлено, отступая еще на шаг.

Аид, словно пантера, плавно двигается ко мне.

— Что еще? — практически шепотом уточняет мужчина.

— Ты же знаешь…

— Я хочу услышать это от вас! — Аид загоняет меня в угол.

Упираюсь спиной в стену и запрокидываю голову, чтобы видеть его лицо. Темнота в его глазах живыми змеями обвивает серый зрачок, заставляя холодеть от ужаса.

— Она… соткана из тьмы, но светит ярче звезды. А еще… она манит меня, притягивает… — шепчу я, словно в трансе. Мой взгляд падает на губы мужчины, и я вспоминаю то ощущение полета, которое они дарили, целуя меня. Облизываюсь, и это не остается незамеченным.

— Как и ваша для меня… — глухо рычит мужчина и впивается в меня поцелуем.

Его ласки вызывают мурашки и головокружение. Горячие руки исследуют тело под тонкой тканью платья. Невероятная внутренняя сила переполняет меня и требует выхода, грозя разорвать на куски слабое девичье тело. Я чувствую, как его тьма струится по моим жилам. И как мне плохо. Слишком поздно я понимаю, что он не забирает, а лишь отдает. Чувство, что душа сейчас взорвется, подобно воздушному шару, наполняет меня страхом и паникой. Я не могу разорвать поцелуй, хоть и понимаю, что он меня уничтожает. Аид еще сильнее прижимает меня к своему телу и шепчет прямо в губы:

— Перестаньте бороться! Перестаньте отвергать, впустите ее в себя! Примите как свою!

— Не могу…

Колени предательски подкашиваются, и я висну на руках мужчины. Поцелуй становится практически невесомым. Аид отстраняется и напряженно смотрит прямо в мои глаза. Я на грани разрушения, но не могу выполнить его просьбу. Тьма ломает меня, переполняет и борется с моим светом. Мне нужно избавиться от чего-то одного. Слишком много силы для меня. И как только я чувствую, что сейчас умру, Аид сокрушенно стонет и снова впивается в меня поцелуем. Я с облегчением понимаю, что он освобождает мою душу от света, не позволяя ей взорваться.

Сердце колотится так, что готово проломить грудную клетку. Дыхание участилось и стало поверхностным, но я в сознании. Аид держит меня на руках и перемещает в мою комнату. Аккуратно, даже слишком, кладет меня на кровать и отходит. Мои глаза закрываются от усталости, и прежде, чем я засыпаю, слышу едва уловимый шепот:

— Моя Перси…

Глава 12

Будит меня мягкое прикосновение к плечу. Я вскакиваю и вижу перед собой Гекату. Сон еще не покинул мое сознание, и я не сразу понимаю, где нахожусь.

— Что произошло? — выдаю я первое, что приходит на ум. Но события, словно цветные картинки калейдоскопа, мелькают перед глазами, заставляя вспомнить, как я здесь оказалась.

— Ох, Геката, прости, я совсем забыла о твоем визите. Я все пропустила, да?

Бросаю взгляд в окно. Уже практически ночь. Подземная ночь.

— Ничего ты не пропустила. Аид меня предупредил, что ты отдыхаешь и тебя не стоит тревожить. Как ты? — девушка вглядывается в меня и ухмыляется. — Ты совершенно не теряешь сил, Перси. Это удивительно.

Геката изучает меня, словно диковинку, улыбаясь краешком губ и кивая самой себе.

— Ты обещала помочь мне понять, почему я не становлюсь тенью, — говорю я, натягивая на себя одеяло, будто бы подсознательно страшусь правды и пытаюсь от нее укрыться.

— Я за этим и пришла. Но для ритуала нужно дождаться ночи, только тогда мой старший лик сможет выйти к тебе и провести его.

— Ритуал? Какой? — удивляюсь я, внутренне сжимаясь. Не знаю, готова ли я к каким-то ритуалам.

— Я объясню тебе, когда придет время. А пока расскажи мне, как ты оказалась возле покоев хозяина.

Я смотрю в зеленые глаза Гекаты и вижу любопытство. Сейчас передо мной лик озорства. Другие два призрачными пятнами мерцают рядом с девчушкой. Женщина-справедливость, так я ее назвала, закатывает глаза и демонстративно отворачивается, а старуха хитро поглядывает на меня, тоже ожидая ответа.

— Я не обязана говорить… — начала я, но Геката перебивает:

— Ох, да перестань! Расскажи, нам очень интересно. Тысячи лет здесь не было настолько оживленно, как это стало с твоим появлением.

Я вздыхаю.

— Ладно, я просто шла за нитями. Мне показалось это любопытным. Увидела нить жизни Аида и захотела к ней прикоснуться.

— Что? Ты видела нить самого хозяина? — удивляется Геката-озорство, а призрачная старуха заходится смехом, шепча что-то на ухо девчушке.

— Что она говорит?

Перевожу взгляд с одной на другую. Мне никогда не нравилось, когда меня обсуждают в моем присутствии.

— Она посоветовала спросить, понравилась ли тебе реакция хозяина на это и почему ты все еще жива, — Геката весело хихикнула, а щеки ее налились румянцем.

— Я уже поняла, что сделала что-то не то. Мне объяснили, что это… невежливо, — хмыкаю я, отворачиваясь.

— Невежливо? Не совсем подходящее слово, но пусть будет по-твоему, — кивает Геката. Даже лик справедливости растянул губы в призрачной улыбке.

— Ладно, достаточно! — прекращаю я неудобный разговор и перевожу тему: — Расскажи мне лучше, кто тот старик с безумным взглядом? Я встретила его на лестнице, когда… — я запинаюсь, но прокашливаюсь и продолжаю: — когда я пыталась убежать.

— С седыми волосами и бородой? — уточняет Геката, не замечая моей заминки.

Я киваю.

— Это Аскалаф. Садовник подземного мира.

— Садовник? — с ухмылкой переспрашиваю я, вспоминая безжизненные участки земли под окнами замка. — Разве здесь есть какая-нибудь растительность?

— Конечно! — Геката подскакивает и по-детски разводит руки в стороны. — Этот мир огромен. Он не заканчивается стенами нашего замка. Аскалаф выращивает вечно цветущие деревья Елисейских полей, поддерживает зелень Асфоделиевых лугов и равнин, хранит бутоны черных тюльпанов, которые так любит хозяин, от кровавых молний.

Я вспоминаю букет, оказавшийся на моей кровати в Хэллоуин, и меня бросает в дрожь. Я вновь понимаю простую истину: Аид играл со мной. Он в любой момент мог забрать меня под землю, но выжидал. Неприятное чувство липнет к моему сознанию, которое хочет сопротивляться. С одной стороны, Аид забавляется со мной. Для него я игрушка, скрашивающая его вечное существование. Он может все. Глупо было надеяться, что я