Бессердечное небо - Каролайн Пекхам

за то, чтобы добраться до нас, и поднял руки, устремив взгляд на несущегося жеребца и Фейри, которую он нес.

— Держись крепче, Китти, мы сможем защитить этого жеребца, — твердо сказал Хэмиш, и хотя мое сердце дрогнуло от страха при виде человека, который когда-то так жестоко владел мной, я подняла подбородок и крепче ухватилась за руку мужа, отдавая ему всю свою силу, пока он создавал воздушный щит позади наших детей, чтобы Лайонел не смог причинить им вреда.

Лайонел бросил огонь в щит с такой силой, что он почти рухнул, но благодаря чистой решимости и любви к нашим детям, мы заставили его устоять.

Я резко вдохнула, когда мои запасы магии сократились, понимая, что они на исходе, и желая, чтобы звезды дали мне силы, необходимые для того, чтобы продержаться еще немного.

Тайлер громко ржал, мчась навстречу нам; открытый туннель широко раскинулся у нас за спиной, приветствуя его.

— Залезайте! — крикнула София, когда они остановились рядом с нами, и у меня вырвался всхлип, когда я осмотрела раны на позвоночнике Ксавьера, точно зная, что именно их вызвало и кто виновник.

Джеральдина была смертельно бледна, от нее исходил оттенок яда, который заставил мое сердце сжаться от страха, и я протянула руку, проводя пальцами по ее волосам, а затем взяла руку Ксавьера и сжала.

— Мы должны его задержать, — прохрипела я, когда Хэмиш громко зарычал, усиливая мою магию до боли, пока он боролся за то, чтобы сдержать Лайонела.

— Мама? — простонал Ксавьер, и я наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку.

— Я безоговорочно полюбила тебя с того момента, как впервые узнала, что у меня будешь ты. Ты мой звездный мальчик, мой свет в темноте, и я бесконечно горжусь тем, каким мужчиной ты стал, любовь моя, — сказала я, чувствуя холодный прощальный вкус на языке и зная, что это единственный выход.

— Почему ты так говоришь? — прорычал Ксавьер, пытаясь сесть, но я понимала, что он знает.

— Мы все не сможем спастись от него, — сказала я, и мои слова сорвались на крик, когда моя магия задрожала, и я поняла, что у нас остались считанные мгновения до того, как она полностью иссякнет.

— Живи храбро и верно, моя милая девочка, — хрипло сказал Хэмиш, взяв ослабевшую руку Джеральдины в свою и крепко сжав ее, когда с ее губ сорвался болезненный стон. — Я знаю, что в конце концов ты победишь это зло.

— Скажи Дариусу, что я люблю его, — прошептала я Ксавьеру, мое сердце разбилось от осознания того, что я больше никогда не увижу своих мальчиков, в то время как сила магии Лайонела с неослабевающей силой билась о наш щит. — Вы двое сделали мою жизнь полной, даже когда я никогда не могла показать вам, как много вы значите для меня. Моя любовь к вам никогда не ослабевала.

— Мама, пожалуйста, — голос Ксавьера оборвался на этом слове, и боль пронзила меня, потому что я знала, что не могу уступить тому, чего он от меня хочет.

— Идите, — сказала я, мой взгляд метнулся к Софии, прежде чем я встретилась с диким выражением Тайлера. — И убедитесь, что вы любите его так, как он того заслуживает, чтобы его любили.

Они все еще сопротивлялись, Ксавьер умолял нас пойти с ними, и я стиснула челюсти, стараясь использовать всю силу, которой владела, и наложила на свой голос Принуждение так мощно, как только могла, разрушая ментальный щит Тайлера, когда направляла эту силу на него.

— Беги!

Приказ сильно ударил по нему, и он сорвался в галоп, уносясь в туннель за нашими спинами, пока мучительные крики Ксавьера доносились до меня в бесконечном мире боли.

Я отвернулась от туннеля, когда Хэмиш плотнее натянул щит вокруг нас, наша магия пульсировала и трещала, а Лайонел продолжал пытаться прожечь сквозь него путь.

Это был лишь вопрос времени. Мы оба знали, что происходит. Последняя битва, но не та, которую мы сможем пережить.

Я достала небольшой клинок из ножен на бедре и встретилась с темным взглядом Хэмиша, когда он посмотрел на него.

— Я не хочу позволить ему захватить меня живой, — вздохнула я. Боль от этого обязательства мелькнула в его глазах, когда он признал это и тоже достал свой клинок.

— Я тоже этого не допущу, моя дорогая, — поклялся он, прекрасно зная, чему я подвергнусь, если это случится. Я слишком долго страдала по милости Лайонела и никогда больше не стану его игрушкой.

— Вместе? — спросила я, с болью глядя на этого человека, который подарил мне весь мир и сделал мою жизнь полноценной уже после того, как я потеряла всякую надежду на счастье для себя.

— Всегда, Китти. Мы связаны как одно целое, ты и я.

Я поднялась на цыпочки, чтобы поцеловать его, ощущая сладость нашей любви в его поцелуе, когда наша магия зашипела и треснула в последний раз, щит распался под ударом Лайонела, а его пламя погасло, когда он с победной улыбкой шагнул сквозь дым.

— Я никогда не думал, что увижу день, когда моя жена предаст меня ради такого куска дерьма, как этот повстанец, — усмехнулся Лайонел, когда мы разорвали поцелуй и повернулись к нему лицом, все еще держась за руки и исполненные неповиновения этому лжекоролю. — Надеюсь, вкус его члена стоит тех страданий, которые ты испытаешь, Каталина. Потому что я планирую заставить тебя заплатить за каждое предательское мгновение, проведенное вдали от меня.

— Ты больше никогда ничего не получишь от меня, Лайонел, — усмехнулась я, давая ему увидеть отвращение и презрение, которые я испытывала к нему, пока моя хватка крепче сжимала лезвие.

— И ты никогда не станешь настоящим королем, — прошипел Хэмиш.

Лайонел жестоко рассмеялся, приближаясь к нам, огонь разгорался в его ладони, когда он устремил свой убийственный взгляд на Хэмиша, и я знала, что он хочет заставить меня смотреть, как он его убивает. Но я больше не позволю Лайонелу Акруксу забрать у меня все. Так что у него не будет больше ни одной вещи. Даже нашей смерти.

Я отвела взгляд от чудовища, укравшего у меня жизнь, и в последний раз посмотрела в глаза человеку, которого люблю.

— В бесконечность мы идем, любовь моя, — вздохнул он.

— Не отпускай мою руку, — ответила я, и последнее, что я почувствовала перед тем, как провести лезвием по собственному горлу, была крепкая хватка его руки на моей. И когда он погрузил свой клинок в сердце, и мы вместе упали на землю, мы крепко держались за это обещание и, как одно целое, погрузились в