Осмеянная. Я вернусь и отомщу! - Анна Кривенко

не обидели, то сегодня она нашла бы для сопровождения парочку подруг…

— А где находится твоя кузина? — уточнил Микаэль. Оказывается, он уже развернулся к нам с невозмутимым выражением на лице. Молодец, очень быстро взял себя в руки!

Ванда густо покраснела и нервно затеребила пояс на платье. Опустила глаза, словно не решаясь ответить. Наконец выдохнула и произнесла:

— Мне очень неловко, правда, но я вынуждена это сказать. Моя кузина работает в борделе под названием Дом Золотой Розы. Ее зовут Антуанетта, и она там главная куртизанка…

Я едва не икнула от изумления.

Боже, мы сегодня отправляемся в бордель?

Глава 21

Дом Золотой Розы…

Эрик

Антуанетта встретила Эрика обворожительной улыбкой. Одетая лишь в прозрачный пеньюар, она выгнулась с кошачьей грацией, демонстрируя свои совершенные формы. Яркая утонченная блондинка была ослепительной красавицей, и в прошлом Эрик часто посещал ее.

Она была его юношеской страстью, где-то даже первой любовью, хотя он никогда в жизни не признался бы в этом ни одному человеку на земле. Однако чувства давно остыли, осталась лишь привычка, и сейчас парень пришел к Антуанетте исключительно для того, чтобы попытаться забыться от своих тревог.

— Эрик, — промурлыкала девушка, вставая с широкой кровати, застеленной шелковыми простынями, — как давно мы не виделись! Я соскучилась…

Говорила она с придыханием и казалась совершенно искренней. Учитывая, что Эрик Фонтейн был ослепительным красавцем и нежным любовником, она скорее всего действительно была рада.

Сделала к нему несколько шагов, протягивая руки, чтобы снять пиджак и расстегнуть рубашку, но парень принялся раздеваться сам.

Антуанетта заметила, что он несколько мрачен и рассеян, и сделала в разуме пометку.

Когда он остался в одних коротких панталонах, сверкнув совершенством красивого крепкого тела, девушка подалась навстречу, обвивая его шею руками, но снова отметила, что настроя у парня нет совсем.

Она поняла, что придется его расшевелить…

* * *

Они лежали на простынях всё ещё полуодетые, и Антуанетта недоумевала. Как она ни старалась, но мыслями Эрик был где-то далеко. Наконец она решила изменить тактику. Прилегла на его плечо и тихо прошептала:

— Расскажешь?

Эрик вздрогнул, словно только сейчас вспомнил, где находится.

— Что? — смутился он.

— У тебя что-то произошло. Расскажи мне, а я послушаю…

Она игриво провела указательным пальцем по его обнаженной гладкой груди, но Эрик перехватил ее руку, потому что даже это прикосновение его раздражало.

— Я запутался, — произнес парень, чувствуя смущение, что собирается делиться сокровенным с куртизанкой. Но и молчать больше не мог. Антуанетта не принадлежала к его кругу и ее слова не имели никакого веса. Если она кому и разболтает, никто не воспримет это всерьез. А ему так нужно было поговорить хоть с кем-нибудь! Особенно с тем, кому до его жизни не было никакого дела…

И парень рассказал о смерти Вероники Шанти, всеми силами доказывая, что он совершенно не причем, однако в какой-то момент замолчал, после чего тяжко выдохнул и добавил:

— Разум говорит мне, что всё в порядке, но вот тут, — он коснулся своей груди, — меня постоянно что-то гложет. Ничего подобного раньше со мной не случалось, и я в растерянности. Вероника Шанти мне никто, она была одной из тех сумасшедших неадекватных девиц, которые вешаются на шею всякому мало-мальски подходящему парню и при отказе устраивают драму. Эта устроила драму со смертельным исходом, а я всего лишь не соблазнился ее откровенными заигрываниями…

— Странный она избрала способ, — проговорила куртизанка задумчиво. — Говоришь, в дневнике были невинные признания, а вот в письмах, адресованных тебе от ее имени, сплошной разврат?

— Я их выбросил в камин — слишком достало. Почерк и в письмах, и в дневнике был одинаковый, поэтому писала она, это точно. Хотя по содержанию и то, и другое совершенно отличается. В общем, да, признаю, мне, наверное, стоило быть терпеливее и отдать ей этот дневник без свидетелей. Просто хотелось, чтобы прилюдное унижение окончательно отвадило ее от меня…

Эрик отчаянно оправдывался, а Антуанетта прикусила губу, едва заметно покачав головой.

— Знаешь, девичье сердце хрупко, — произнесла она приглушенно. — Разбить его — раз плюнуть, сама знаю, пережила… Так что…

Эрик напрягся, прикрыл глаза. Даже Антуанетта говорила в унисон с его совестью!

Резко присел, потеряв всякое желание продолжать. Куртизанка поняла, что сглупила, и запоздало прикусила язык. Тоже присела, потянулась к широким плечам руками и, поглаживая их, попыталась снова вовлечь парня в любовную игру, но он мгновенно сбросил ее пальцы и встал на ноги.

— Спасибо, Антуанетта, за вечер заплачу полную стоимость, но на сегодня всё.

Девушка разочарованно выдохнула. Ей так не хотелось уходить от такого привлекательного парня к другим, гораздо более отталкивающим клиентам.

— Давай еще поговорим, я вся во внимании…

Но Эрик потянулся к своей одежде.

В этот момент из коридора послышался сдавленный женский крик:

— Помогите!

Не раздумывая, Эрик бросился туда…

* * *

Никогда не думала, что способна участвовать в подобной авантюре, но факт оставался фактом: мы это сделали! А именно: подкупили сторожа, наняли карету и втроем поехали в город искать публичный дом.

Микаэль категорически отказался оставаться в Академии, хотя путешествовать в коляске было очень проблематично. Но за нами последовал Вилпо, который и помог ему при погрузке в карету.

Мы все надели плащи с капюшонами, хотя по коляске брата нас легко можно было узнать. Не так уж много найдется людей в столице, кто передвигается подобным образом.

Но мы надеялись расправиться с делом быстро и без особых приключений, так что я чувствовала лишь легкое волнение, вызванное новизной впечатлений.

Карета осталась ждать нас на соседней улице за дополнительную плату, а мы неторопливо направились в нужном направлении.

Дом Золотой Розы представлял собой пятиэтажное кирпичное здание с яркой бесстыдной вывеской. Во всех окнах горел свет, были легко различимы силуэты людей, предающихся то ли пьянству, то ли распутству, то ли всему сразу.

Я невольно покраснела. Бывать в подобном месте не приходилось, и стало очевидно неловко. Ванда нервничала, но, похоже, была здесь не в первый раз.

Она повернулась к нам и, теребя пальцами свою сумочку, сдавленно произнесла:

— Я попробую войти сама. Просто подождите здесь.

Мы синхронно кивнули. Входить в это здание я действительно не собиралась. Ванда направилась ко входу, где ее остановил неприятного вида охранник, и по жестам я поняла, что приходу прилично одетой девушки здесь не рады.

Огорченная Ванда вернулась к нам через пару минут.

— Не пускают, — всхлипнула она. — Я попросила передать хотя бы письмо, — она указала на сумочку, — но охранник