Осмеянная. Я вернусь и отомщу! - Анна Кривенко

звук. Их лица переменились, от веселья и ажиотажа не осталось и следа, потому что на них весьма злобно, буквально с ненавистью и отвращением смотрела Амелия Нортон — всем известная своей жестокостью и озлобленностью поклонница Эрика Фонтейна. Две ее подхалимки сидели рядом — мрачные, как оскорбленные ассасины.

Обсуждение умолкло, студентки-сплетницы ретиво покинули столовую, а Амелия поднялась на ноги, дыша праведным гневом. Остальные учащиеся, которые не менее бурно обсуждали слухи о начинающемся романе знаменитой парочки, притихли, потому что связываться с этой богатенькой стервой никто не хотел. Некоторые даже мысленно пожалели Веронику Лефевр, потому что иметь во врагах Амелию Нортон было опасно для жизни и здоровья.

А теперь они враги, это точно, потому что Амелия давно и принципиально влюблена…

* * *

Эрик бился головой об стену, чего не позволял себе ещё никогда. Ребята из его комнаты с тревогой переглядывались, боясь издать даже звук. Наконец Джойд не выдержал и осторожно спросил:

— Эрик, ты чего?

— Ничего… — проговорил парень, продолжая стоять у стены и систематично стучать в нее своим аристократическим лбом. — Зачем я это сделал???

Парни зашушукались.

— Так он действительно попытался ее соблазнить прямо в аудитории?

— Но на него это не похоже!

— Академия просто гудит об этом!

— Хватит! — рявкнул Эрик, оборачиваясь. Оказывается, он слышал каждое слово. — Я не соблазнял ее! Просто спасал от ее же глупости. Какой же я идиот! Нужно было просто плюнуть на руку и ее заставить сделать то же самое.

Парни недоуменно переглянулись.

— О чем ты, Эрик?

Картина, вырисовавшаяся в умах после его слов, выглядела несколько… дикой?

— О нейтрализации «синьки», которая попала ей на пальцы! — прорычал Эрик. — А я, идиот, принялся спасать самым быстрым и проверенным способом. Нам профессор Хоторн всегда вдалбливал, что, спасая себя, нужно действовать быстро и без сомнений, вот я и…

Эрик замолчал, покачал головой и устало опустился на свою койку.

— Э-э, брат, — протянул Лонни. — Может, сходим в город, развеемся? Говорят, в Дом Золотой Розы вернулась красотка Антуанетта. Может, развлечешься с ней да расслабишься немного?

— Наверное… — устало пробормотал Эрик, и ребята повеселели.

— Тогда я быстро отнесу взятку сторожу, — спохватился Джойд, — а вы собирайтесь. Как раз уже темнеет, самое то для отдыха!

* * *

О чувствах, раздирающих душу после поступка Эрика, я забыла сразу же, как возвратилась к себе, потому что нашла Микаэля полностью опустошенным.

— Что с тобой? — бросилась к нему, пытаясь посмотреть в глаза.

— Ничего… — ответил он безлико и даже не поднял взгляд.

Сделала знак Агафе, чтобы она сбегала в лавку неподалеку от академии и принесла чего-то вкусного, и служанка послушно умчалась.

— Рассказывай! — потребовала я. — Мы одни. Прошу тебя, Мик!

Брат наконец-то отмер. В его больших светлых глазах плескалась печаль.

— Она ненавидит меня, — прошептал сдавленно. — На первом же совместном занятии взорвалась и сказала, что не рада меня видеть и что потребует от ректора найти ей кого-то другого для выполнения задания.

Я поразилась жестокости этой мерзкой девицы и гневно сжала кулаки.

— Да как она смеет! — процедила сквозь зубы. — Если бы не ее халатность, возможно, помощь к тебе подоспела бы вовремя…

— Перестань! — выкрикнул Микаэль, зажимая уши. — Ничего не хочу слышать! Не хочу думать о том, что всё могло быть иначе!!! Не могло. Это моя судьба! Я пытаюсь смириться с тем, что навечно останусь мерзким уродом, понимаешь? А если ты будешь говорить мне, что всё могло быть по-другому, значит… дело не в судьбе. Я начну искать виновных, ненавидеть, презирать, бессильно сгорать в своей ярости, а я НЕ ХОЧУ так жить!

Мальчишка взвыл, а я поняла, что была сейчас просто идиоткой.

— Прости! — всхлипнула и поспешила его обнять. — Прости, я сказала, не подумав. И ты не урод, Мик! Ты такой красивый…

— Прекрати… — рассердился Микаэль. — Я калека, бесполезная ветошь, об которую каждый сможет вытирать ноги. У меня есть только титул и больше ничего. Но я пришел сюда для того, чтобы приобрести значимость за счет своего усердия. И я приобрету!

Мальчишка смахнул неожиданно набежавшую слезу и отвернулся, чтобы я не видела его слабости. В голове вертелась мысль, что в нынешнем обществе никакое усердие ничего не стоит, а как раз-таки титул имеет значение, но потом подумала, что иногда человеку нужно доказать собственную значимость не людям, а самому себе…

— Ты справишься… — прошептала совершенно искренне. — Ты удивительный, братик! И я люблю тебя.

Микаэль встрепенулся и посмотрел мне в глаза. Я снова поразилась, насколько он казался одухотворенно прекрасным. Если бы не его травма, он стал бы самым красивым юношей столицы!

После моих ободряющих слов он наконец очнулся и даже вымученно улыбнулся.

— Спасибо, Ника… — прошептал приглушенно, но в этот момент позади послышался шум, и мы синхронно обернулись. В пороге — ни жива, ни мертва — стояла Ванда. Она выглядела бледной и страшно взволнованной. Мне даже показалось, что ее глаза покраснели от слез.

Мне не понравилось, что она вошла без стука, ведь у нас с братом был приватный разговор, но показывать свое раздражение не стала.

Поднялась на ноги и сделала к ней навстречу несколько шагов. Микаэль, напротив, отвернулся, покрутив колеса коляски. Побоялся, наверное, показать незначительные следы собственных слез на лице. Всё-таки он мужчина, и проявления собственной слабости считал постыдным…

— Простите… — затравленно прошептала Ванда, едва ли не заикаясь. — Я пришла… просить о помощи, потому что мне больше не к кому обратиться… — она опустила взгляд. — После насмешек от меня отвернулись даже подруги, а я помню, что вы собираетесь открыть центр помощи попавшим в беду…

Я немного опешила. Да мы делились с Вандой своими мыслями, но, естественно, еще ничего не сделали в этом направлении. Однако теперь отказывать было бы крайне нехорошо, хотя своих проблем было навалом.

— Что у тебя случилось? — спросила я, приглашая девушку присесть и садясь напротив неё.

— Дело в том, что в город приехала моя кузина, — начала она сбивчиво. — Мы давно не общались, потому что она… ну знаете… ведёт не самый приличный образ жизни. Но ее мать, моя тетя, при смерти и отчаянно желает видеть дочь. Мне очень нужно как можно скорее найти ее, прямо сегодня, а идти ночью в город одной страшно. Можете ли вы мне помочь?

Я удивилась подобной просьбе. В принципе, по вечерам улицы освещены, повсюду патруль. В чем, собственно, проблема? Да и помогать мы собирались не в решении личных или семейных проблем, а тем, кого несправедливо травят в Академии. С другой стороны, Ванда — жертва. Если бы ее