Сибирь - Настя Полос

не позволяла себе замедлиться. Янис, что смотрела только вперед, держа оружие и стреляя, не заметила меня. И когда я проползала рядом, Янис как раз шла назад. Встретив неожиданное препятствие в виде меня, девушка повалилась на землю, попутно делая выстрел прямо в воздух. Удар вышиб весь воздух из ее легких, но это не помешало ей сказать:

— Мать твою, Елена! Тебе же сказали не двигаться!

Внезапно меня подняли сильные руки и закинули на плечи. Я вновь болталась, пока Дмитрий и остальные бежали. Макс подхватил Айзека, и они вместе ковыляли по сугробам. Леон не мог перестать смеяться, а Янис отстреливала оставшихся зараженных.

Несмотря на раны, кровь и изнеможение, все были в достаточно приподнятом настроении.

Мы дошли до домика, где уже стояла Лара с ружьем и Борисыч, а я рядом сидела проклятая псина! Дмитрий осторожно спустил меня с рук, но не размыкал объятий, а я не отходила от него.

Леон упер в меня взгляд, но я делала вид, что ничего не заметила.

— Что вы, мать твою, натворили в нашем лесу?! — грозно задала вопрос Лара.

Дмитрий облизнул губы и сплюнул кровь на снег.

— Прибирались.

Глава 15

Дмитрий

Пока я объяснял Ларе, что именно произошло, Елена успела сбежать.

Янис обхаживала Леона, пытаясь выяснить, не ранен ли он. На что тот лишь громко хохотнул и, с силой сжав ее щеки, притянул к себе, а потом впился в губы с таким напором, что казалось, это могло причинять только боль. Но Янис не сопротивлялась, едва стоя на ногах.

Я отвернулся, не желая наблюдать за этой сценой.

Оставив Лару, я двинулся в дом, поднялся на второй этаж и постучал. Ответом послужила тишина, но капли крови на дверной ручке говорили о том, что Елена здесь.

— Я сейчас войду.

И, досчитав до трех, сделал то, что обещал.

Она сидела на кровати, баюкая раненую руку. Взгляд, как и всегда, отсутствовал, но в этот раз что-то изменилось. Будто он был показной, ненастоящий.

Только сейчас напряжение, сковывающее плечи медленным потоком, сходило на нет. Постепенно расслабляя шею, руки, до самых кончиков пальцев, что неимоверно закололи. Бледность лица, но с легким румянцем говорили: она жива, в безопасности.

Эта женщина.

Просто проклятие.

Сколько бы я ни прятался, не скрывался, не мог избежать ее настойчивых голубых глаз, что преследовали меня, куда бы я ни пошел. Я держался на расстоянии, прекрасно осознавая — посылка, не человек! Она уйдет, не оглянувшись, а мне останется лишь бродить по миру, везде разыскивая хоть что-то похожее на бездушную синеву.

Я и так потерял слишком много. В моих руках пустота, и сколько бы я ни сжимал ладони, жизнь бессмысленно утекала. Все мое существование — пункт «А» и пункт «Б». Никаких переменных, задержек и якорей.

Елена же слишком поглощала. Она впитывала в себя остальных, кусочек за кусочком подчиняла сознание, но я отчаянно боролся, чем только сильней раззадоривал сам себя.

Но вопреки собственным суждениям, мои глаза сами находили ее. Идущую к домику, смеющуюся с Айзеком — я не хотел признаваться, что в груди саднило именно из-за этого — шедшую к пациентам.

Сегодняшний день не стал исключением. Стоя у окна, согреваясь горячей чашкой чая, я заметил медленно плетущееся оранжевое пятно. Это вызвало тихий смешок. Елена в этой куртке выглядела донельзя нелепо. Цвет не шел, будто ее сверху облили ржавчиной, блеклая кожа на желтом цвете казалась еще болезненней. Но смех прервался, когда я понял, что девушка шла в сторону лесной тропы. Она безопасна, если не сворачивать и сильно не углубляться.

Елена не глупа и явно не будет заходить далеко, главное…

Кровь отлила от лица, чашка заскрипела от силы сжатия.

Елена не знала про ловушки.

Я оторвался от созерцания и принялся надевать ботинки.

— Ты куда? — задала вопрос Янис, которая также выпивала вместе с Айзеком чай за столом.

— Если через двадцать минут я не вернусь, идите за мной. Янис?

— Поняла. А куда идти?

— В сторону по тропе.

— Зачем? Других мест прогуляться не нашел?

Я выпрямился и упер в нее строгий взгляд, отчего Янис понурила плечи.

— С каких пор ты стала обсуждать приказы? Время сказано, приступай к исполнению. — Девушка кивнула, и тогда я уже громче сказал: — Понятно?!

— Да, — тихо ответила она.

Я выбежал вслед за Еленой, но ее не было видно. На крыльце лежали подготовленные к сборке вещи. Я достал мачете, размял шею и пошел по следам.

Сейчас же, смотря на нее, осознание, что задержись я хотя бы на несколько секунд — мог не успеть.

— Елена, — позвал я. Голос звучал немного хрипло. — Где аптечка?

— Мне не нужна помощь.

— Не перечь командиру! — уже другим тоном сказал я. Использовать эту власть мне не хотелось, но с упертостью Елены бороться по-другому не выходило. Я не мог представить, что когда-то она просто с чем-то согласиться.

Елена поморщилась, но, к моему удивлению, ткнула пальцем в нужном направлении. Облегченно выдохнув, я сделал шаг, как наткнулся взглядом на сложенный спальный мешок у ее кровати.

Я знал, что Леон ночевал здесь. Но знать и видеть своими глазами — другое. Внутри что-то вскипело, жаром обдав грудь. Поведя шеей, я переступил через эти ощущения и пошел за аптечкой.

Отношения Елены и Леона не давали мне покоя. Брат и сестра, но в то же время… Нет, я отбросил эту грязь, считая, что моя фантазия и больное влечение к Елене диктует свои правила.

Я подошел к ней, но она не подняла головы. Смотрела в окно, будто меня и не существовало. Я долго раздумывал, куда же мне опуститься, и не придумал ничего лучше, чем сесть перед ней на корточки.

Елена вздрогнула, наконец удостоив меня своим вниманием. Ее зрачки расширились, губы распахнулись, она замерла, словно зверек.

И вновь между нами что-то вспыхнуло, тяжело связывая внутренности кнутом и притягивая друг к другу.

Я здесь не для этого!

Моргнув, я отвел взгляд и с силой — едва не ломая — открыл ящик. Достал бинты, антисептик и вату. Надеялся, что зашивать не придется, но Елена разрушила все своими словами:

— Иглу тоже бери.

Меня ударило под дых, и я вновь вернул ей взгляд. И если в моем полыхало беспокойство, сожаление, то она реагировала спокойно, будто ничего из ряда вон выходящего не случилось.

Елена всегда берегла руки, Леон готов был убить, если кто-то заставит лишний раз подвергать ее запястья «опасности». А теперь одна из ладоней,