Сибирь - Настя Полос

день, проснувшись, я не смогла встать. Все тело требовало отдыха. После скитаний по холоду хотелось отогреться. Получше укутавшись в одеяло, я провалялась в кровати до самого вечера. Леон точно так же лежал на полу, но к обеду решил принести нам еды.

Остальные дни я посвятила больным.

Айзек в покое поправлялся намного быстрее. Пока я меняла ему повязки и проверяла самочувствие, он не прекращал пытаться вызвать у меня улыбку. Несколько раз ему удалось.

Нина отныне винила меня в потере ноги. Пусть она и согласилась сама, ужиться с потерей намного проще, если вся твоя неприязнь концентрируется на ком-то одном.

И этим кем-то стала я.

— Она болит! Вы ошиблись!

— Это фантомные боли.

— Ну конечно!

Как бы Лара ни старалась вразумить подругу, та наотрез отказалась относиться ко мне с уважением. Но меня это не волновало.

Голова была занята Дмитрием. Все эти дни он избегал меня любыми способами. Брал больше работы, ел в другом месте, даже когда весь отряд сидел за одним столом. Стоило нам столкнуться в коридорах, он без объяснений разворачивался и уходил.

Я же, напротив, желала его присутствия. Со мной творилось нечто непонятное. Хотелось ловить его взгляд, быть ближе. То, что я усердно скрывала, рядом с ним приходило в буйство. Это злило.

Это пленило.

После окончания осмотров я решила прогуляться. Пребывая в своих мыслях, не заметила, как начала отдаляться от поселения. Снег под ногами хрустел, и постепенно в моей голове происходила подмена. Снежный покров сменился на ворох костей. Хрусть. Хрусть. Хрусть. Подошва ботинок крошила старые, обветшалые кости. Пятка, наступая в пустую глазницу, превращала череп в труху.

Хрусть. Хрусть. Хрусть.

— Гав!

Я вздрогнула и обернулась.

Снег. Не кости. Бесконечные деревья. А внизу Кренделек, радостно размахивая хвостом. Он был настолько рад, что его задняя часть едва ли не подлетала от нахлынувших чувств. Я опустилась к собаке и почесала его за ухом.

— Куда же мы с тобой забрели? — Я огляделась, но кроме лесной опушки ничего не было видно.

— Гав!

Так и не дождавшись нужного ответа, я поднялась и вгляделась в снег. Отыскав собственные следы, уверенно двинулась по ним, а собака побежала вперед, повиливая хвостом.

Кренделек прошел несколько метров, как вдруг низко припал к земле, заскулил, а потом с визгом помчался со всех ног в противоположную сторону. И именно тогда за ним ринулся бегун, выскочивший из вереницы снежных стволов. Двигаясь за собакой, он не заметил меня.

Лучшего шанса сбежать не могло и представиться. Но я до скрипа, сжимая зубы, стояла на месте. Ногти впились в ладони, а в голове звучало лишь:

— Я бы не бросил тебя, Елена. Ты тогда подумала, что я тебя оставил, но я никогда бы не смог так поступить.

Зарычав на саму себя, я уже неслась вслед за зараженным, крепко сжимая ножик. Не знаю, чем именно я руководствовалась, почему делала это, но бросить чертову псину не могла.

Визг привел меня на поляну. Кренделек застрял в ветвях и истошно вопил, пытаясь вырваться. Бегуна нигде не было видно, но я знала, что он так просто не оставит свою жертву. И тогда, попытавшись откинуть лишние — а с визгами псины это получалось плохо — я прислушалась к звукам леса. Ноги понесли меня вперед, и я увидела застрявшего в ловушке бегуна.

Видимо, местные выкопали глубокую яму и замели ее ветвями. Сверху повязали тяжелое бревно, чтобы то после попадания упало прямо на заложника. Нам о них не говорили. Занятно.

Я долго всматривалась в уродливое лицо. Зловонный запах источали дыры на коже, через которые виднелись обломанные зубы. Тварь рычала и шипела, дергала руками в попытке поймать меня.

Медленно, наблюдая за бесполезными попытками, я обошла бревно. Поднялась сверху. Зараженный попытался перекрутиться, но он был плотно прижат весом коряги.

Выбрав нужную точку, я позволила уголкам губ приподняться в легкой улыбке, а потом с силой, давая гравитации сделать свое дело, прыгнула прямо на его голову, пробивая череп пятками. Услышав нужный мне чавкающий звук, я еще раз размозжила остатки мозгов, раскидывая их на белоснежный покров. А потом, перешагнув, вытерла черные берцы снегом.

Собака не прекращала молить о спасении. Я подошла к ней и присела на корточки.

То, что привиделось мне ветками, оказалось намного хуже.

Серые, почти уцелевшие руки крепко держали Кренделька за ноги. Зараженный, застрявший в такой же, но достаточно древней ловушке, тянул пса к себе, но шавка отчаянно сопротивлялась.

Стоило мне приблизить ладони, как зараженный отпустил собаку и ловко схватил меня. Псина, наконец получив желанную свободу, слиняла, даже не оглянувшись.

Бросив на нее тоскливый взгляд, я повернулась к твари, что замерла, но смертельно крепко вцепилась в меня. Его лицо — целое и невредимое. Лишь серость потухших глаз и синеющие вены выдавали в нем худшее, с чем я могла столкнуться.

Мы замерли.

Как вдруг тварь открыла рот. В замедленной съемке, будто сам воздух противился, я занесла руку, распахнув широко глаза. Сердце шумным единственным ударом прозвучало в ушах.

Изучить последствия Остера-4 удалось лишь на 64 %. И если многие подвиды зараженных нам были понятны, то такие, как Целители, которые могли своими вибрациями призвать целую стаю зараженных — нет. Твари слишком слабые для боя, но вели целые стада.

И когда вибрация легким порывом прозвучала в ушах, я уже воткнула нож в глазницу зараженного.

Шумно выдохнув, я огляделась вокруг. Одну минуту стояла тишина.

А потом раздались крики и топот ног со всех сторон.

Целитель, даже будучи мертвым, не разжал рук, а теперь они, полностью окоченев, не разгибались. Я вынула нож и вновь воткнула в запястья мертвеца. Один. Второй. Третий. Кисть не прорубалась, и в попытке спастись я нечаянно ударила в свою. Кровь тонкой струйкой брызнула вниз, потекла по одежде, горячей лужей оседая на снегу.

С десятой попытки мне удалось оторвать руки и скинуть их с себя.

Но времени бежать не осталось.

Десятки зараженных, учуяв свежую кровь, неслись ко мне. Они спотыкались о собственных сородичей, падали, но поднимались вновь, перебирая руками.

Я ползла прочь, но понимала, что все попытки бесполезны. Алая лента тянулась за мной, подстегивая чудовищ.

Одно из них потянуло ко мне свои руки. Голова без кожи, с оголенным черепом, обдала зловонным дыханием. Широкая пасть раскрылась, угрожающе шипя.

Я замерла, встречая свою смерть.

И в решающий момент, когда до кончины оставалось несколько мгновений, голова зараженного полетела в сторону, а тело грохнулось прямо на меня. Находясь во власти монстра,