Призрак дождя - Маргарита Дюжева

не удержавшись на ногах, покатилась по жухлому, колючему газону. Я не чувствовала боли, и вообще не поняла, что произошло, только вскрикнула испуганно и, обернувшись, увидела Эйса.

Он стоял возле дракона и тяжело дышал, со свистом втягивая воздух в легкие. Его ярость была настолько осязаемой, что я чувствовала ее на расстоянии.

— Что ты натворила? — взревел он, переводя на меня бешеный взгляд и до хруста сжимая кулаки.

— Ничего, — пропищала я. — я ничего не делала.

— Ты сломала ее!

Я не поняла, о чем он говорил, но потом перевела затравленный взгляд на дракона и содрогнулась от ужаса.

На жемчужине бордовым подсвечивались отпечатки моих ладоней.

Глава 8.2

— Ты все разрушила! — он шагнул ко мне, — Уходи пока я сам не вышвырнул тебя отсюда!

Спеша оказаться как можно дальше от него, я поползла спиной вперед, бестолково отталкиваясь ногами, отчего платье задралось, обнажая перепачканные землей колени.

— Я просто дотронулась...

— Уходи!

Его голос гремел, перекрывая раскаты грома

— Я не сделала ничего плохого, — выкрикнула и, неуклюже подскочив на ноги бросилась бежать.

Перед глазами пелена из слез и от обиды больно дышать.

Он так смотрел на меня! Будто я преступница, посягнувшая на святое! А я всего лишь потрогала эту несчастную жемчужину. Просто потрогала! Откуда мне было знать, что на ней останутся мои отпечатки?

Я выскочила из парка каменных чудовищ, ожидаемо не обнаружив немого Бена у калитки. Не знаю, о чем он думал, когда привел меня сюда. Может хотел подставить, посмяться, глядя как хозяин острова вышвыривает меня словно беспомощного котенка?

Слишком жестокая шутка.

Я бежала, не разбирая дороги, в пелене слез натыкалась то на углы, то на мебель, едва не скатилась вниз по лестнице, и пришла в себя, только оказавшись в своей комнате. Я боялась, что Эйс отправится следом за мной, поэтому дернула задвижку, потом совершенно наивно подперла дверь стулом, будто он мог меня спасти, и упала на кровать, сотрясаясь от рыданий.

Мудрая Мейв, за что мне это? Я же не хотела ничего плохого, я не знала. Как теперь спрятаться от того полного ярости взгляда, которым опалил Эйс? В нем было столько злости и ненависти, словно он увидел перед заклятого врага.

Я не хочу быть ничьим врагом. Я хочу просто жить, тихой спокойной жизнью, где-нибудь в глуши. Далеко-далеко…

Слезы текли по щекам, а сердце продолжало сжиматься от обиды. Зачем только потрогала эту дурацкую жемчужину? Какое мне до нее дело? Никакого! Как и до хозяина острова, и до всех остальных.

Хорошенько проревевшись, я провалилась в тяжелую дрему. В ней не было покоя и умиротворения, только тоска. Смутная и непонятная, проникающая в каждый уголок сознания и наполняющая его тревожными предчувствиями, ожиданием чего-то…

А проснулась я от того, что в мою дверь настойчиво стучались.

— Мина!

Сквозь звон в ушах едва пробивался голос Роззи.

— Я знаю, что ты здесь.

Мне никого не хотелось видеть, но я здесь всего лишь незваная гостья, поэтому не ответить ей не могла.

— Да, Роззи, — сказала, подойдя к двери и устало прижавшись к ней лбом, — я тут.

— Ты куда пропала? — обеспокоенно просила она, — я тебя ждала, ждала… Бен бестолочь не смог толком объяснить, что произошло.

— Мне просто не здоровится. Голова закружилась, и я решила прилечь.

— Мина, открой. Что разговоры через дверь?

— Я не одета, — соврала ей.

— Тебе надо пообедать.

— Я не голодна.

— Не дури. Есть надо, ты худая, как перемотина. Я сейчас принесу. Супчика поешь, пирога, чая с травами, чтобы быстрее поправляться.

— Ничего не надо, правда, — тихо сказала я, так и не отрыв дверь. — я просто хочу отдохнуть.

С этими словами я вернулась на кровать, а Роззи, потоптавшись и повздыхав под дверью, была вынуждена уйти.

Мне стало стыдно за свое поведение, но я и правда чувствовала себя не очень. К больному горлу, добавилась больная голова, слезящиеся глаза и заложенный нос. Вдобавок саднило плечо, на которое я неудачно приземлилась, когда Эйс отшвырнул меня от статуи. В тот момент я не заметила боли, ее затмевали страх и растерянность, а теперь чувствовала, как рука наливается тяжестью, а само место, на которое пришелся удар, нещадно щипало.

Я даже подошла к зеркалу, чтобы посмотреть, что у мен там. Развязала тесемки и аккуратно спустила ткань, обнажив плечо.

Так и есть. Красная ссадина с наливающим подтеком. Завтра прекратится в один сплошной синяк. Я отправилась в ванную, вытащила из стопки, одно из маленьких полотенец и, предварительно намочив его теплой водой, аккуратно обтерла раненое место. Драло жутко. Я аж зашипела и начала дуть на кожу, чтобы смягчить неприятные ощущения, а на ресницах снова собрались слезы.

Пообещав себе, что больше не выйду из комнаты, если по близости окажется хозяин Рейнер-Бэй, я вернулась в кровать. Слишком активный день, для той, кто едва не сгинул в морской пучине. Пора взять перерыв и хорошенько отоспаться. Может, тогда это место перестанет казаться таким удручающе угрюмым и безрадостным.

И я спала, без единого сновидения, время от времени просыпаясь, но тут же проваливаясь обратно в сон. Роззи пыталась добудиться и вытащить меня на ужин, но я снова ей не открыла и отказалась от какой-либо помощи. Она приходила еще несколько раз, упрашивала, как маленькую девочку, а я слышала ее голос сквозь пелену, застилающую разум, и только повторяла:

— Все в порядке.

Мне просто нужно поспать.

Однако экономка оказалась упорной и под самую ночь решила во что бы то ни стало пробиться ко мне. Задвижку она подцепила тонкой спицей и отодвинула, а вот стул для нее оказался неожиданностью.

Он с таким грохотом отлетел в сторону, что испугал и ее, и меня, заставив наконец проснуться и открыть глаза.

— Чего это ты тут устроила? — подозрительно спросила Роззи, заходя внутрь, — от кого баррикады строишь?

В руках у нее был поднос, накрытый сереньким полотенцем. В комнате тут же запахло едой, но хотя с самого утра во рту не было ни маковой росинки, желудок протестующе заворчал.

— От демонов, — произнесла я, через силу отрывая голову от подушки.

— Ооо, дорогая моя, совсем расклеилась. — Роззи недовольно поцокала языкам, — Я же говорила, что лечиться надо. И есть!

— Я не хочу, — попыталась отказаться,