Кэми Гарсия - Прекрасные создания

— Ну? Так это правда? Она такая?

— Какая такая?

— Ну знаешь. Свалившаяся с чокнутого дерева и по пути собравшая головой все ветки.

— Разбилось окно, больше ничего не случилось. Никакой мистики.

— Миссис Ашер говорит, это она его выбила или кинула в него чем-то.

— Забавно, только что-то я не припомню, чтобы Миссис Ашер была вместе со мной на уроке английского.

— Ну да. Моей мамы тоже там не было, но она сказала, что собирается заехать сегодня в школу.

— Отлично. Займи ей местечко за нашим столиком на ланче.

— Может, она во всех своих школах так делала, поэтому и попала в лечебницу, — Линк говорил серьезно, а это значило, что после случая с окном, он чего только не наслушался.

На секунду я вспомнил, что Лена говорила о своей жизни. Сложная. Может, это и была одна из таких сложностей или всего лишь одной из двадцати шести тысяч вещей, о которых она не могла говорить. А что, если все Эмили Ашер в мире были правы? Что, если я все-таки принял неправильную сторону?

— Будь осторожен, приятель. Вдруг она, на самом деле, прописана в Псих-городе.

— Если ты на самом деле в это веришь, то ты идиот.

Не говоря больше ни слова, мы въехали на школьную парковку. Я был раздражен, хотя прекрасно понимал, что Линк просто беспокоится за меня. Но ничего не мог с собой поделать. Сегодня все было иначе. Я выбрался из машины и хлопнул дверью.

Линк закричал мне вдогонку:

— Я волнуюсь за тебя, старик. Ты был как ненормальный.

— Что? Мы что парочка что ли? Может, тебе стоит чуточку больше волноваться о том, почему ты не можешь заставить девушку даже поговорить с тобой, без разницы, сумасшедшая она или нет.

Он вышел из машины и посмотрел на главный корпус:

— В любом случае, наверное, тебе лучше сказать твоей «подружке», что бы это слово ни значило, быть сегодня поосторожнее. Смотри.

Миссис Линкольн и миссис Ашер разговаривали с директором Харпером на парадных ступенях. Эмили жалась к своей матери, изо всех сил изображая жалостливый вид. Миссис Линкольн давала наставления директору Харперу, тот, в свою очередь, кивал, будто запоминал каждое слово. Директор Харпер хоть и управлял средней школой Джексон, но он точно знал, кто правит всем городом. Сейчас он смотрел на двух из них.

Когда мама Линка закончила говорить, Эмили бросилась в яркую демонстрацию произошедшего эпизода с окном. Миссис Линкольн потянулась и сочувственно положила руку Эмили на плечо. Директор Харпер только покачал головой.

Все верно, сегодня будет буря.

Лена сидела в катафалке, записывая что-то в свой видавший виды блокнот. Двигатель работал вхолостую. Я постучал в окно, и она, подпрыгнув, оглянулась на здание школы. Она тоже их видела.

Я жестом попросил ее открыть дверь, но она покачала головой. Обойдя машину, я подошел к пассажирской двери. Она оказалась закрытой, но ей так легко от меня не отделаться. Я сел на капот ее машины и скинул рюкзак на гравий рядом с собой. Я никуда не собирался уходить.

Что ты делаешь?

Жду.

Ждать придется долго.

Я не спешу.

Она пристально смотрела на меня через лобовое стекло. Я услышал, как открылась дверь.

— Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты псих? — обойдя автомобиль, она подошла ко мне, сидящему на капоте, и сложила руки, как сердитая Амма.

— Не больший, чем ты, насколько я слышал.

Ее волосы были стянуты назад и повязаны черным шелковым шарфом, на котором яркими пятнами выделялись разбросанные по нему цветки розовой вишни. Я так и видел ее, стоящую перед зеркалом, собирающуюся в школу, словно на собственные похороны, и как она повязывает этот шарф, чтобы приободрить себя. На футболке до самых джинсов висело длинное черное подобие креста. Кардиган на поясе и черные кеды. Она нахмурилась и взглянула на школу. Все эти мамаши, вероятней всего, уже заседали в кабинете директора.

— Ты их слышишь?

Она покачала головой.

— Вообще-то я не умею слышать мысли людей, Итан.

— Мои ты слышишь.

— Не совсем.

— А этой ночью?

— Я говорила тебе, что не знаю, как это происходит. Мы просто, вроде как … связаны, — похоже, сегодня утром ей было трудно даже произнести это слово. Она не осмеливалась смотреть мне в глаза. — Раньше у меня ни с кем такого не было.

Я хотел сказать ей, что знаю, что она чувствует. Я хотел сказать, что когда мы с ней были вместе в наших мыслях, даже если сами при этом были за миллионы миль друг от друга, я был к ней ближе, чем к кому бы то ни было раньше.

Но не мог. Даже мысленно. Я думал о схеме игры в баскетбол, о меню в столовой, о коридоре в цвет супа из зеленого горошка. О чем угодно. Вместо этого, склонив в сторону голову, я сказал:

— Ага. Девчонки мне это частенько говорят.

Идиот. Чем больше я нервничал, тем ужаснее становились мои шутки.

Она неуверенно улыбнулась дрожащими губами.

— Не пытайся меня развеселить. Не выйдет.

Но у меня уже вышло.

Я оглянулся на главный вход: — Если хочешь, я могу сказать, о чем они говорят.

Она окинула меня полным скептицизма взглядом.

— Как?

— Это же Гатлин. Здесь не бывает секретов.

— И насколько все плохо? — она отвела взгляд. — Они думают, что я чокнутая?

— Не то слово.

— Опасна для школы?

— Не исключено. У нас тут не любят незнакомцев. А Мэйкон Равенвуд во сто крат чуднее любого незнакомца, без обид, — я улыбнулся ей.

Прозвенел первый звонок. Она обеспокоено дернула меня за рукав.

— Насчет ночи. Я видела сон. А ты не…

Я кивнул. Ей не надо было ничего говорить. Я и так знал, что она была со мной в том сне.

— Даже волосы намокли.

— У меня тоже, — она протянула мне руку. На запястье были синяки, в тех местах, где мои пальцы сжимали его до того, как ее поглотила тьма. Я надеялся, что этой части она не видела. Но, судя по выражению ее лица, можно было не сомневаться, что она видела абсолютно все.

— Прости меня, Лена.

— Ты не виноват.

— Если бы я знал, почему эти сны такие реалистичные.

— Я тебя предупреждала. Лучше тебе держаться от меня подальше.

— Будем считать, что я предупрежден, — неведомо почему, но я был уверен, что не смогу держаться подальше.

Меня даже не волновало, что, войдя в школу, я столкнусь с огромной кучей дерьма. Было так хорошо иметь кого-то, с кем я мог поговорить, не взвешивая каждое слово. И этим человеком была именно Лена; в Гринбрайере, мне казалось, что я мог бы болтать с ней, сидя в зарослях, дни напролет. Даже дольше. Столько времени, сколько она была бы рядом.

— А что насчет твоего дня рождения? Почему ты сказала, что после него тебя может не быть здесь?