Кэми Гарсия - Прекрасные создания

— Я не знаю. Когда я уходил, они были еще живы.

— Я не понимаю тебя.

— Я дезертировал, Женевьева. Я больше не мог ни дня сражаться за то, во что я не верю. Только не после того, что мне довелось увидеть. Большинство парней, бок о бок с которыми я сражался, даже не понимали, из-за чего вся эта война, они просто проливали кровь за хлопок.

Итан взял ее холодные руки в свои, грубые от мозолей.

— Я пойму, если ты не захочешь выйти за меня замуж теперь. У меня нет ни гроша, и чести теперь тоже нет.

— Меня не волнует, есть ли у тебя деньги, Итан Картер Уэйт. И ты все равно самый благородный человек из всех, кого мне доводилось знать. И мне не важно, что мой отец считает различия между нами непреодолимыми. Он ошибается. Теперь ты дома, и мы поженимся.

Женевьева прижалась к нему в страхе, что он снова может растаять в воздухе, как только она его отпустит. К реальности ее вернул запах. Отвратительный запах горящих лимонных деревьев, их сгорающих жизней.

— Нам надо идти к реке. Так поступила бы матушка. Она бы пошла на юг к дому тети Маргарет.

Но Итан не успел ответить. Кто-то шел. Ветки хрустели, словно кто-то пробирался через кустарник.

— Прячься за мной, — приказал Итан, толкнув Женевьеву за спину одной рукой и сжав винтовку в другой.

Кусты раздвинулись и на свет вышла Иви, кухарка Гринбрайеров. Она все еще была в ночной сорочке, черной от копоти. Она закричала, увидев мундир и будучи слишком испуганной, чтобы заметить, что он был серым, а не синим.

— Иви, с тобой все в порядке? — Женевьева бросилась вперед и поймала пожилую женщину, которая чуть не рухнула на землю.

— Мисс Женевьева, во имя всего святого, что вы здесь делаете?

— Я пыталась добраться до Гринбрайера. Предупредить вас.

— Слишком поздно, деточка, все плохое уже случилось. Эти синие коршуны выломали двери и зашли в дом, словно он был их собственным. Они сразу присмотрели, что можно стащить, и начали все поджигать, — было очень трудно разобрать, что она говорила. Она была в истерике, и через каждые несколько минут заходилась приступом кашля, задыхаясь от дыма и от слез.

— В жизни своей не видела таких дьяволов. Сжечь дом с женщинами внутри! Каждому из них придется ответить Господу Всемогущему на Страшном Суде, — голос Иви дрогнул.

Через мгновение сказанное ею дошло до слушателей.

— Что ты хочешь сказать — сожгли дом с женщинами?

— Мне очень жаль, дитя.

Женевьева почувствовала, как подкашиваются ноги. Она упала на колени в грязь, и капли дождя катились по ее лицу, смешиваясь со слезами. Ее мама, ее сестра, Гринбрайер — все погибли. Женевьева подняла глаза к небу:

— Богу придется ответить мне за это!

Нас выбросило из видения так же быстро, как и затащило в него. Я снова уставился на священника, и Лены рядом не было. Я почувствовал, как она исчезла.

Лена?

Она не ответила. Я сидел в церкви в холодном поту, зажатый между тетями Мерси и Грейс, вылавливавших монетки из своих кошельков для корзинки пожертвований.

Дом сожгли вместе с женщинами в нем, тот самый дом, обрамленный лимонными деревьями. Дом, возле которого, я уверен, Женевьева потеряла свой медальон. Медальон с гравировкой, выполненной в тот день, когда родилась Лена, но за сто лет до ее рождения. Неудивительно, что Лена не хотела видеть видения. Я начал склоняться к тому же.

Таких совпадений не бывает.

1. Американская кантри-певица и киноактриса 70-80-х годов.

Глава 8

Четырнадцатое сентября. Истинный Страшила Рэдли

(переводчик: Yummy_)

В воскресенье вечером я перечитывал «Над пропастью во ржи», рассчитывая, что я устану и засну. Однако мне никогда не удавалось достичь нужной степени усталости. И читать я тоже не мог, потому что чтение было поверхностным. Я не мог начать сопереживать Холдену Колфилду, потому что не мог погрузиться в историю, не настолько, чтобы почувствовать себя этим персонажем.

В моих мыслях чего только не было. Полным-полно медальонов, пожаров, голосов, людей, которых я не знал, и видений, которые мне были не понятны.

И еще что-то. Я отложил книгу и положил руки под голову.

Лена? Ты ведь здесь, да?

Я уставился на голубой потолок.

Не молчи. Я знаю, что ты там. Или здесь. Не важно.

Я ждал, пока, наконец, не услышал ее голос, звучавший словно крохотный отголосок полузабытого воспоминания в темноте моего сознания.

Нет. Не совсем.

Ты здесь. Ты была здесь всю ночь.

Итан, я сплю. То есть, спала.

Я улыбнулся сам себе.

Нет, не спала. Ты слушала.

Ничего подобного.

Просто признай, что так и было.

Парни. Вы всегда думаете, что дело только в вас. Может быть мне просто нравится книга.

Ты всегда можешь оказаться там, где захочешь, как сейчас?

Она надолго замолчала.

Не всегда, сегодня это как будто просто случилось само себе. Я все еще не понимаю, как это работает.

Может, мы сможем спросить кого-нибудь.

Кого например?

Не знаю. Наверно, придется нам выяснять самим. Как и все остальное.

Еще одна пауза. Я старался не думать, не напугало ли ее слово «нам», на случай, если она могла слышать мои мысли. Может дело было в этом, а может в другом, в том, что она не хотела, чтобы я выяснял что-то, так или иначе связанное с ней.

Не пытайся.

Я усмехнулся, и почувствовал, как отяжелели веки. Мне едва удавалось держать их открытыми.

Уже пытаюсь.

Я выключил свет.

Спокойной ночи, Лена.

Спокойной ночи, Итан.

Я надеялся, что ей доступны не все мои мысли.

Баскетбол. Мне определенно нужно больше времени думать о баскетболе. И пока я прокручивал в голове схему игры, мои глаза окончательно закрылись, и я поплыл, теряя контроль над сознанием…

Вода кругом…

Я тонул.

Вздымаясь над зеленой водой, волны обрушивались над моей головой. Мои ноги оттолкнулись от илистого дна реки, возможно это была Санти, но это ничего не дало. Я видел что-то вроде света, пробивающегося через воду, но я не мог выбраться на поверхность.

Я шел ко дну.

Сегодня мой день рождения, Итан. Это происходит.

Я протянул руку. Она взяла ее, а я изогнулся, чтобы посильнее ухватиться, но ее уносило течением, я не мог удержать ее. Я попытался крикнуть, когда ее маленькая бледная ручка исчезла внизу в темноте, но мой рот наполнился водой, и я не смог издать и звука. Я чувствовал, что задыхаюсь. В глазах начинало темнеть.

Я пыталась предупредить тебя. Ты должен меня отпустить.