Елена Грушковская - Печальный Лорд

Это значило только одно: он должен рассказать. Но как это сделать, чтобы Макрехтайн и Эммаркот не узнали, кто на них донёс? Элихио встряхнул головой. Нет. С какой стати он должен таиться? Он не трус! Он не боится их. Он пойдёт прямо к лорду Дитмару и всё расскажет. Приняв это решение, Элихио почувствовал, как с его души свалился груз, угнетавший его так долго.

Во время сессий лорд Дитмар всегда жил при академии — в преподавательском корпусе. Можно было пойти туда, но Элихио сомневался, что его туда пропустят в такой поздний час, а потому решил попытаться пробраться туда утром, до экзамена. Он уже встал, чтобы покинуть библиотеку, когда в пустом коридоре послышались шаги. Дверь отворилась, и вошла высокая фигура в длинном чёрном плаще. Элихио заметил её краем глаза, тотчас узнал и обмер. Прямо к нему шёл лорд Дитмар. Сердце Элихио заколотилось так, что ему стало трудно дышать. Лорд Дитмар, поравнявшись с его столом, остановился и сказал:

— Вы от меня не спрячетесь, господин Диердлинг. Я ведь предупреждал вас, что мы ещё встретимся.

— Что вы, милорд, я и не думал от вас прятаться, — пробормотал Элихио. — Я просто здесь готовлюсь к завтрашнему экзамену.

— Смотрите, не перетрудитесь, — усмехнулся лорд Дитмар. — А то как бы в голове всё не перепуталось. И, оглянувшись в сторону господина Клэга, добавил громко: — Давайте выйдем в соседний зал, я хотел бы с вами поговорить насчёт экзамена.

Клэг равнодушно клевал носом за своим бюро. Элихио почувствовал, что за этими словами кроется иной смысл, и весь покрылся ледяными мурашками…

— Мне тоже нужно вам кое-что сказать, милорд.

— Вот как, — проговорил лорд Дитмар. — Что ж, тем лучше.

Рукой Элихио почувствовал скользкий шёлк перчатки лорда Дитмара.

— Идёмте, — повторил тот.

Повинуясь его руке, Элихио пошёл за ним. Он не верил своей удаче. Лорд Дитмар сам его нашёл! Это была судьба, и это придало Элихио решимости. Они перешли в соседний зал, и лорд Дитмар прикрыл за собой дверь, не выпуская руки Элихио и не сводя с его лица проницательного взгляда.

— Вы, наверно, уже догадались, что я пришёл говорить не об экзамене, мой друг, — сказал он. — Я знаю, вы с моим сыном были близкими друзьями, и мне кажется, что вы должны что-то знать. В прошлый раз я искал вас, но вы, по-видимому, спрятались, из чего я делаю вывод, что вам известно нечто, чего не знает больше никто.

Элихио опустил голову. Это оказалось труднее, чем он думал. Он весь похолодел и ослабел. Лорд Дитмар сжал обе его руки, умоляюще глядя ему в глаза.

— Элихио… Друг мой, если вы что-то знаете, скажите мне, прошу вас! Мне важно это знать. Моего сына уже не вернуть, но я не успокоюсь, пока не узнаю правды!

— Я сам хотел с вами поговорить, — пробормотал Элихио. — Я… Я собирался зайти к вам завтра утром.

— Надобность в этом отпала, как видите, — сказал лорд Дитмар. — Я перед вами, говорите.

Перед Элихио вдруг встало мёртвое лицо Даллена, которое он видел, когда тело везли в морг. Нет, на нём не было успокоения, которое так часто бывает на лице умерших. Горло Элихио невыносимо сжалось, он зажмурился. Руки лорда Дитмара легли ему на плечи, сильные и тяжёлые.

— Говорите же, Элихио! Я жду.

У него бешено колотилось сердце, не хватало воздуха, щёки горели, а руки были холодны как лёд. Его трясло мелкой дрожью. Лорд Дитмар, не сводя с него напряжённого, пристального взгляда, полного боли и мольбы, сжимал его плечи. Он сам был бледен как мертвец, его глаза сверкали, а губы были сжаты. Он ждал.

— Милорд… — Элихио судорожно сглотнул, но в горле стояла мучительная сушь. — Я сам не был свидетелем, но Даллен мне рассказал… Перед тем, как он… В общем, перед тем, как он это сделал, его… Его изнасиловали.

Выпалив это, Элихио почувствовал, что дальше ему говорить будет ещё труднее: к горлу подступил невыносимо горький ком. Зажмурив глаза, чтобы не видеть страшного, побелевшего лица лорда Дитмара, он прошептал:

— Он сказал об этом только мне, милорд. И взял с меня слово никому не говорить, чтобы никто не знал его… его позор. Рассказав об этом вам, я нарушил данное ему слово… Но это слово было так тяжело держать! Я не знаю, как долго я бы смог…

— Кто? — перебил его лорд Дитмар. Его глаза сверкали на его мертвенно-бледном лице, и это «кто?» прозвучало глухо и страшно.

— Милорд, он назвал два имени, — пролепетал Элихио. — Но если они узнают, что я их вам выдал…

— Не бойся! — Лорд Дитмар до боли стиснул его плечи. — Ничего и никого не бойся, дитя моё. Даю тебе слово чести, об этом разговоре никто не узнает. Назови эти имена, для тебя не будет никаких последствий, я обещаю тебе это. Верь мне! И не бойся… Говори.

— Уго Макрехтайн и Крэй Эммаркот, — выдавил Элихио. — Это произошло в нежилом корпусе, который сейчас ремонтируют. Свидетелей не было, там было пусто… Подтвердить никто не сможет, а они сами будут всё отрицать. А улики… Не знаю, как там (Элихио имел в виду морг) могли не заметить следов насилия. Конечно, между изнасилованием и… и его смертью прошло некоторое время, кое-что могло просто успеть зажить… И вы сами понимаете, после криобальзамирования уже совсем ничего нельзя обнаружить. Теперь уже ничего не доказать. Вы, должно быть, презираете меня за моё бездействие… Я сам себя презираю. Но что я мог сделать? Убить их? Нет… Я не смог бы!

Элихио умолк и закрыл лицо руками. Его всё ещё трясло, но он, как ни странно, чувствовал настоящее облегчение. Руки лорда Дитмара соскользнули с его плеч: тот повернулся к Элихио спиной и медленно пошёл вдоль ряда столов. Миновав три стола, он круто развернулся. На его лице была холодная решимость. Таким Элихио добродушного лорда Дитмара ещё не видел, и ему стало не по себе. Взгляд его был страшен, но руки снова легли на плечи Элихио очень мягко.

— Этих ничтожеств ты можешь не бояться. Отныне бояться будут они.

Руки лорда Дитмара скользнули вниз, к локтям Элихио, сжали его пальцы. Элихио вдруг понял, что впервые находится так близко к лорду Дитмару, чувствуя пожатие его рук, и его сердце странно и сладко сжалось. Вся его влюблённость взыграла в нём, и он, закрыв глаза и внутренне трепеща, доверчиво потянулся к лорду Дитмару душой, сердцем и губами. Наверно, это было сейчас неуместно, но он ничего не мог поделать. И лорд Дитмар мягко поставил его на место — родительским поцелуем в лоб. Элихио понял, что ужасно сглупил, и готов был сквозь землю провалиться со стыда.