Развод с истинным. Инквизитор для попаданки - Хэля Хармон
Софи покрепче цепляется за мою волчью холку слабеющий рукой, а в другой — она зачем-то продолжает держать оторванную тонкую ногу Паучихи!.. Чувствую, как паучья нога-палка цепляет изогнутым шипом мою шерсть!.. Слышу её выцветающий, но всё ещё тошнотворный запах!..
Зачем ты в неё вцепилась, Софи?.. Просто брось эту мерзость…
Но увы, жена не читает мои мысли!
Медлить нельзя! И я решаюсь — впрыгиваю в зазор между реальностями! Из ночного мёртвого леса — в пышущий жизнью Руанд. Домой! Меня ослепляет! А вдогонку — прилетает что-то холодное и вязкое, врезается нам в спины — в остатки моих магических щитов. И омерзительно обтекает вниз. Чужая враждебная магия. Это Паучиха что-то в нас бросила. Заклятье на смерть?..
Не удерживаю эту мысль надолго. Главное я по-прежнему чувствую на своей спине вес жены, её тело — тёплое, дыхание мерное, сердце стучит, хоть и чересчур быстро. А всё остальное я решу.
Через миг мы с Софи уже катимся под откос по поляне в обнимку, я сам не понял, как сменил волчью ипостась на человеческую. А Софи сжимает паучью ногу в кулачке, точно эта пакость вросла ей в руку. Какого Демона?! Она же может пострадать ещё сильнее!..
— Выкини это! Софи, разожми пальцы!..
— Не могу!
Я обнимаю Софи крепко одной рукой, стараясь уберечь ей от новых повреждений, другой рукой — пытаюсь удержать точно сведённую судорогой руку Софи — чтобы она не напоролась на обломок ядовитой Паучихи.
Когда мы с плеском влетаем в кристально чистое озеро с крутого берега — боли от удара о водную гладь почти не ощущаю. Но нас ждёт новая неприятность — вода напитана чёрной магией! Мы словно не в озере, а в бурной реке — нас отбрасывает друг от друга, точно чья-то злая воля… Движения водяных потоков сильные, непреодолимые, и у меня не выходит воспользоваться своей силой. Наверняка это работа того самого проклятья, что Паучиха метнула нам вслед.
Начинает теснить в груди, будто меня придавили необъятной каменной плитой. Сердцебиение ускоряется, в висках отдаётся каждый удар. Ледяная вода затекает в горло.
Неужели… неужели нам суждено утонуть вот так?
Под толщей воды всё двигается так медленно. Софи напоминает мне прекрасную белую птицу, раскинувшую крылья. Но глаза моей жены плотно закрыты, а отяжелевшая ткань платья тянет её на чёрное дно.
Но я не сдамся! Энергия, жажда жизни во мне, моя любовь — точно заполнили меня целиком. Я будто выхожу за границы отпущенной мне силы, как человек, как оборотень, как маг.
«Софи», мысленно зову я жену. Я вкладываю в это всю свою тоску, страсть, гнев, решимость выжить.
Её тело словно обнимает приглушённое белое сияние. Волосы — плавно раскачиваются золотистыми текучими локонами. Она как водяная дева…
А лапа паучихи словно грозное магическое оружие в руках Софи — вспыхивает тёмно-красным светом. Между ладонью моей жены и куском паучихи пробегает маленькая силовая молния. И Софи распахивает глаза.
Она тянет свободную руку ко мне… И я тянусь к ней в ответ.
Через миг мы оказываемся рядом. Потоки больше не пытаются возвести между нами незримую преграду. Софи одной рукой обнимает меня за шею. А другой — продолжает сжимать свой омерзительный трофей, от которого разит чёрной ворожбой.
Вытягиваю Софи на поверхность. Внутренний зверь настороженно скалится: нет ли опасности? Но я ничего подобного не чувствую. Надеюсь, волчьи инстинкты меня на сей раз не подводят.
Моя жена дрожит. Как ни странно — она не выглядит отравленной! Но я уверен, что Паучиха ударила её шипом! Не могло же мне показаться?
— Софи… — мы медленно двигаемся к суше, я прижимаю жену к себе, приобняв её за плечи одной рукой.
— Что?.. — клацает зубами от холода моя Истинная
— Как ты себя чувствуешь? Тебя атаковала Паучиха… Я практически уверен, что должна быть рана… — глажу дрожащие плечики, пытаюсь согреть, уводя жену по илистому дну к пологому берегу.
— Я ощутила укол… кажется, в плечо… не помню, шип… шип вроде бы обломился и… не знаю… может, выпал?
Я не вижу, не нахожу на ощупь. И не чувствую никакой раны в теле Софи… Но почему-то эта мысль не вызывает у меня облегчения. Наоборот. Я ещё больше напрягаюсь.
— Надо чтобы тебя посмотрели белые колдуны, целители, королева. Если шип ушёл под кожу… Софи…
— Я прекрасно себя чувствую, Ри. Не паникуй, — Софи смотрит на меня, на дне её глаз озорные искорки, и я невольно начинаю улыбаться, глядя в её весёлое лицо, — Я хочу домой, Ри…
Улыбка стирается с моего лица. Домой. Когда она говорит «домой» — она имеет ввиду вовсе не наш с ней дом, верно?..
В груди колет. Досада накрывает меня с головой. И я корю себя за то, что вновь поднимаю эту тему — не к месту и не ко времени, но не могу себя сдержать:
— Подумай о нас ещё раз, прошу, подумай о том, где твой настоящий дом… Помнишь, ты назвала Альму дочерью…
Софи теперь тоже не улыбается. Она робко пожимает плечами. Мы останавливаемся, всё ещё не достигнув берега. Застываем лицом друг к другу. Я пытаюсь заглянуть ей в глаза. Но она отводит взгляд.
— Ты не поранился?.. — Софи прерывает тягостное молчание, дотрагивается мягко до моей щеки свободной рукой.
— Я в порядке, Софи… моё тело намного крепче твоего. Не меняй тему.
Я чувствую, как Софи вся напрягается изнутри. Затем — в ней будто резко разжимается до предела сжатая пружина.
— Мне так жаль, так жаль… — Софи начинает всхлипывать, её плечи мелко дрожат. По руке, сжимающей паучью ногу, пробегает уже знакомая мне силовая вспышка, Софи, наконец, разжимает пальцы. Она выбрасывает свой безобра́зный трофей, как бесполезный мусор, и закрывает лицо руками, и вот Софи уже плачет навзрыд! — мне так жаль, что я вовсе не твоя жена!.. Прости…
Не могу видеть, как она плачет. И продолжает лепетать эти глупости. Как это «не моя»?!
Я обнимаю её за талию одной рукой, второй — мягко беру за подбородок это красивое заплаканное лицо с
