Имя моё - любовь - Марьяна Брай

кормилица, — быстро перебила его я, дав понять, что та тайна останется тайной, как он и хотел.

— Забирай свою свистульку, — снова заулыбавшись, сказал он. Больше никто из них тебя не интересует?

— Если они не хотят возиться с младенцами, нет, — ответила я и поклонилась так низко, что могла, наверное, поцеловать свои колени.

Глава 16

На ватных ногах я вернулась к конюшням. Следом за мной поторапливался Алиф. Лорд велел одному из командиров отослать его на помощь с детьми. Как я поняла, теперь мальчик был в нашем распоряжении. Налетевшие на него с объятиями Луиза и Торри чуть не уронили Алифа.

— Либи, как ты смогла? Как ты решилась туда пойти? — глядя на меня, как на настоящего героя, щебетала. Торри. А Луиза смотрела с подозрением, словно боялась, что это еще не все, а они ничего обо мне не знают.

— Лорд неплохой человек. Если молчать, он и не узнает, что творится в замке, — ответила я. Сама я была удивлена своим поступком не меньше девушек. Никогда в своей жизни я не совершала поступков не то что ради кого-то, даже ради себя. Привычка быть серой мышкой — внимательно молча наблюдать и ничего не использовать в свою пользу, вдруг покинула меня.

Севию я не видела ближайшие пару дней. Ну, то есть видела, когда она заходила на пару минут в детскую, оглядывала нас все тем же ядовитым, словно в чем-то подозревающим взглядом и уходила, гордо задрав голову. Но ко мне она больше не придиралась и даже старалась не смотреть в мою сторону. Тогда-то я и начала задумываться, что решилась на диалог с лордом не из-за мальчишки, а чтобы показать ей, с кем она имеет дело.

Этот факт меня раздражал: ну не могла я быть настолько гадиной, чтобы не переживать за Алифа. Не могла и все. Все силилась вспомнить: что именно подвигло меня на тот шаг? Но перед глазами стояло лицо Севии, и я тяжело вздыхала, понимая, что причиной был обычный шкурный интерес.

Дни бежали как сумасшедшие, а я все терзала себя этими мыслями, вспоминая смеющиеся глаза лорда. Удивительно было, что он не был зол на мое поведение, не был ошарашен тем, что какая-то нахалка вот так просто кинулась к нему с советами. Я вспоминала его глаза. Они даже снились мне. Но происходящее переносилось во сне в те комнаты, где я ухаживала за сыном умирающей королевы.

— Алифа перестали обижать. Он, конечно, никогда не признавался в этом, но сейчас уж точно выглядит счастливым, — Торри смотрела на то, как он возится с малышней, одаривая своими новыми и новыми игрушками. Он делал не только свистульки. Из его карманов возникали все новые и новые, невиданные ранее деревянные штуковины.

— Алиф, иди к нам, — я подозвала паренька и посмотрела на деревянного козлика в его руках. Судя по рожкам, это был именно козлик. Я не знала, как ему удается так правильно соблюсти все габариты животных, которых он выстругал из обрезков дерева.

— Я скоро сделаю еще, — похвастал он, наблюдая за тем, как я рассматриваю его поделку.

— Знаешь, если ножки делать отдельно и крепить на веревочки или тонкие подвески к тельцу, детям будет интереснее. А ты когда-нибудь пробовал делать людей? — спросила я, глядя на Алифа. Тот аж рот открыл от моего предложения, а потом так вылупил на меня глаза, что я замерла.

— Ты что? Людей делать нельзя! — Луиза отшатнулась от меня, как от огня! Дьявол может вдохнуть жизнь в такую игрушку и назвать ее чьим-то именем. Тогда с человеком может произойти все, что угодно.

— Правда? Я и не знала! Тогда, конечно, не стоит, — решив не спорить, чтобы не продолжать эту тему, я пошла к своим малышам. Сейчас, когда душа и тело хоть как-то пришли в покой после всех неприятностей в доме Фабы, я начала чувствовать скуку. Однообразие, видимо, никого, кроме меня, не смущало вовсе.

Мысль о том, что всю эту новую жизнь придется жить как-то вот так, поднимала внутри нехилый ураган эмоций. Да, возможностей здесь у женщины нет. Максимум ее выдадут замуж. И будет огромным счастьем, если муж не станет бить ее до смерти, а свекровь окажется не такой сильной, как Фаба.

Нита стала более внимательной ко всему окружающему и как будто изменилась за последнюю неделю. Ее осторожность, вместо того, чтобы радовать, начала меня пугать. Молодая мать внимательно следила за всем вокруг, прислушивалась к разговорам, время от времени, будто в какой-то определённый момент выглядывала за двери. А когда мы были на улице, то и дело уходила за конюшни в сторону деревянного строения. Там жили те самые «солдаты», которых муштровали ежедневно перед нашими глазами.

Нита выбирала время, когда парнишки были заняты своими делами: слонялись между площадкой для тренировок и своими бараками, помогали разгружать мешки с телег, утром в одно и то же время въезжающих в ворота замка.

Но это я заметила, только когда стала следовать за ней. Она явно планировала что-то. А вернее, планировать она могла только побег. Ночи стали теплыми, стража у ворот, разморенная полуденным солнцем, чаще всего лежала в тенечке за какой-нибудь очередной телегой, ожидающей своего хозяина.

— Нита, ты хочешь бежать? — спросила я как-то вечером, когда мы остались одни.

— Как ты поняла? — ее огромные глаза блестели в свете свечей, и казалось, на них уже наворачиваются слезы.

— Думаю, не одна я это заметила, Нита. Не торопись, прошу. Иначе ты просто потеряешь свою дочь. И шансов у тебя больше не будет.

— Не могу больше бояться этого. Либи, милая, помоги мне, прошу, — она сползла с топчана, встала на колени передо мной и обняла мои ноги.

— Встань сейчас же!

— Я боюсь ее потерять. Она уже переворачивается и вот-вот начнет ползать. Ее скоро заберут, а я буду видеть ее только на улице и ничего уже не смогу поделать.

Представив момент, когда кто-то закричит, что одного из детей украли и беглянка — кормилица, ощутила, как по спине пробежали мурашки. Нам всем тогда придется не очень сладко. Севия, вооружившись своими правами, подтвержденными случившимся, не просто будет иметь в руках козыри. Она в этом случае развернется тут со всей своей ненавистью и жаждой власти.

— Я помогу тебе, только позже. Надо все продумать, чтобы они точно не поймали тебя, — пообещала я, понимая, что на самом деле просто оттягиваю этот момент.

Шум и гам возле конюшен в момент, когда мы вынесли первые корзины из