Нэнси Хольдер - Ведьма

— Илай наверняка сделает заход и в твою сторону, из вредности, — продолжала Аманда. — Самый лучший способ от него отделаться — не обращать внимания. — Она погладила Фрейю. — Жеро не такой. Знаешь, временами мне кажется, что им не родня. — Аманда принужденно рассмеялась и покраснела еще сильнее.

Повисла неловкая пауза.

— Мне пора, Аманда, — сказала Холли, — я ужасно устала. Еще и в кофейне бред какой-то приключился.

— Да, я знаю, ты неважно себя чувствуешь… — Аманда озабоченно потрогала лоб двоюродной сестры, потом тяжело вздохнула и с неловкой улыбкой добавила: — Я рада, что ты здесь. Теперь мне не так одиноко.

Холли облегченно перевела дух — больше всего она боялась, что Аманда заговорит о своих чувствах к Жеро.

— Жаль, что я скоро уеду, — осторожно сказала Холли, подразумевая, что в отношении Жеро она не представляет для Аманды особой угрозы.

— И мне жаль, — ответила Аманда.

Фрейя подняла голову, внимательно посмотрела на Аманду, затем на Холли и снова улеглась.

— Спокойной ночи, — сказала Холли, поднимаясь и зевая.

— Хороших снов! — бодро воскликнула Аманда, полная решимости не омрачать настроение мыслями о Жеро.

Готовясь ко сну, Холли зачарованно вспоминала сцену в кофейне. Странно, их обоих так тянуло друг к другу, что даже неловко стало… хотелось сквозь землю провалиться.

С другой стороны, все можно объяснить гормонами. Жеро все-таки красавчик.

«Да, но мы говорили по-французски… В школе я учила французский, так что ничего удивительного, а у Жеро и имя, и фамилия французские, наверняка в семье язык знают. Тоже объяснимо. А вот видение… Я видела нас вдвоем в прошлом. Вернее, не нас… Это все от недосыпа, — решил она. — Пора идти спать. Во всем виноват стресс. Не стоило никуда идти. Сейчас подышу, потом помедитирую, как учил папа…»

Воспоминание об отце отозвалось болью. Холли постаралась отвлечься, представила озеро, себя в лодке, Жеро на веслах. Они куда-то плывут… на Авалон, как в той книге, что читает Аманда… Туман расступается, а они с Жеро вместе колдуют, чтобы спасти мир.

«Он такой замечательный… Если бы я ему нравилась…» — засыпая, подумала она и смутилась.

Баст легонько лизнула Холли кончиком розового языка. А может, девушке просто приснился поцелуй?..

Жеро…

Скрипнули полы. Холли услышала звук сквозь сон и подумала, что дом такой большой, такой шумный, в нем полно секретов…

«Вот бы я ему нравилась…»

А потом Жеро оказался рядом с ней, и Холли улыбнулась. Сон ласкал ее, как нежный возлюбленный. «У меня еще не было никого… особенного… такого, чтобы можно было…»

Она почувствовала прикосновение рук и губ…

А потом вдруг оказалось, что к постели ее придавил Майкл. Он схватил ее за горло и буравил ненавидящим взглядом, искривив распухшие губы в безумной, жестокой гримасе.

Холли чувствовала его руки на своей шее, вес его тела, запах вина и одеколона.

Он здесь! О боже, он меня убьет!

В панике Холли попыталась оттолкнуть обидчика, однако не могла вздохнуть, как будто снова тонула в бурном потоке. Она вскрикнула — и проснулась.

Наяву зашипела кошка. Холли раскрыла глаза.

Баст спрыгнула с кровати.

В спальне никого не было.

— Аманда! — хрипло позвала Холли, обхватив шею трясущимися руками.

В горле саднило. Девушка бессильно шевелила губами, не в силах выдавить ни звука.

В черноте ночи с подоконника взлетела большая птица.

«Это всего лишь дурной сон, — попыталась уговорить себя Холли, судорожно хватая ртом воздух. — Кошмар. В голове все смешалось из-за странного происшествия в кофейне и оттого, что у Майкла роман с тетей. Обыкновенный стресс!»

С гулко бьющимся сердцем она легла в постель. Баст снова устроилась под боком и замурлыкала.

Спальню заполнила отвратительная вонь: что-то дикое, грязное и еще что-то… Кровь?

Холли неуверенно нащупала выключатель, зажгла свет — и снова закричала.

На полу у кровати лежала дохлая черная крыса

— Боже мой, — пролепетала Холли.

Баст замурлыкала громче и подняла глаза на хозяйку, будто говоря: «Ради тебя я убью хоть тысячу таких, только скажи».

7

ГРОЗОВАЯ ЛУНА

Дуйте, зимних сто ветров,

В лед оденьте всех врагов,

Сил добавьте Деверо

В дни, когда прольется кровь.

О Богиня, нам явись,

В грезах вещих покажись,

К цели ты открой нам путь

И в судьбу дай заглянуть.

Кьялиш, решив навестить отца, пригласил с собой Жеро и Эдди, и друзья поехали в чащу на берегу залива. Кьялиш потерял мать в раннем детстве, поэтому, наверное, они с Жеро так сдружились — оба рано остались без материнской ласки. С Эдди Кьялиш был неразлучен — их отношения длились уже три года, и вдвоем они оказались для Жеро самыми лучшими друзьями.

Отца Кьялиша звали Дэн. Он вырос в то время, когда северо-западные индейские племена очень старались «стать американцами» и стремились к ассимиляции с потомками европейских поселенцев, отвергнув многообразие культур. Конечно, тогда и понятия «многообразие культур» не существовало.

С помощью членов своего клана Ворона Дэн выстроил небольшой — на две спальни — бревенчатый дом, установил в нем чугунную печь, на втором этаже устроил спальню, а на заднем дворе сложил парную из кедровых бревен.

Жеро привез жирного лосося, которого сам поймал и разделал, и обменялся с Дэном ритуальными благословениями: «Пусть добрые духи живут во всех твоих словах, делах и в тебе».

Виккане сказали бы: «Благословен будь».

Колдуны сказали бы: «Пусть Бог помогает тебе в твоих сражениях».

Жеро с тринадцати лет занимался с Дэном — с тех пор, как шаман решил, что мальчик готов совершить Путешествие Ворона. Он объяснил Жеро, что тотем Деверо — сокол — играет важную роль в истории его семьи.

— У тебя древняя душа, — прибавил Дэн. — Ей предстоят испытания в этом мире и в следующем.

К великому разочарованию Жеро, все эти годы его древняя душа молчала. Теперь, когда Жеро пережил два видения, услышал имя Изабо и понял, что отец желает смерти какой-то женщине из Сиэтла, юноша решил, что душа наконец-то с ним заговорила.

Дэн черной краской вывел на телах юношей ритуальные символы: воронов — себе и Кьялишу, лосося — Эдди, а на груди Жеро — огромного черного сокола. Все разделись до набедренных повязок и вошли в парную. Шаман разжег огонь в квадратной жаровне, устроенной в деревянном полу, и к потолку поднялся дым ольховых дров.