Секрет королевы Маргарет - Алиса Селезнёва

Не деньги и земли, а тебя, например…» – вспомнились его слова в вечер, когда я решила продать серёжки. Конечно, взбесили они меня тогда знатно, но большого значения я им не придала. Не верилось, что король пустит свою жену по кругу или подарит, точно рабыню, пусть даже и победителю. Да он же сам себя этим опозорит. И лишится верности дражайших Джозефа и Энтони. Прижав ладонь к груди, я посмотрела на Леонарда. Его глаза были спокойны, на губах играла улыбка. Улыбка, которая предвещала мне мало хорошего.

Все говорившие в зале затихли. Леонард снова затронул тему особенного подарка. Глядя на супруга, я забыла, как дышать. Сердце забилось чаще. В ушах появился странный шум. Чтобы успокоиться, я считала: «Один, два, три…»

– Моя благосклонность и благосклонность королевы, богатства, земли, чины… Победитель турнира, как правило, выбирает королеву любви и красоты, и именно эта дама надевает на его голову венец. – Король снова улыбнулся и снова похлопал меня по руке. – Но королева у нас только одна, и сегодня она пожелала, кроме венца, подарить победителю танец.

Кровь ударила мне в лицо, и от возмущения я закашлялась. Ничего я не желала и… И тут же встретилась глазами с сэром Филиппом. Лицо его было непроницаемым, но смотрел он на меня внимательно. Смотрел так, словно я была каким-то миниатюрным предметом, а он – счастливым обладателем микроскопа.

Закончив говорить, король спокойно опустился на своё место. Музыка заиграла вновь, но Филипп Рочестер не придвинулся ко мне и на метр. Он сидел рядом с бывшим оруженосцем и слушал пылкие юношеские речи о желании присоединиться к его команде и тренироваться вместе с ним. Только с ним.

Я отвернулась. Менестрели продолжали играть, акробаты кувыркались в воздухе. Время танца, по-видимому, ещё не пришло. Он, очевидно, должен был стать гвоздём программы и с честью завершить сегодняшний турнир. Или попойку, потому как большинство придворных уже лежали лицом в собственных тарелках. Роберт Хэмптон что-то бубнил себе под нос. Его единственный глаз был красным то ли от гнева, то ли от разочарования.

Шепнув Анне, что мне нужно на воздух, я тихо выскользнула из-за стола, но тут же угодила в объятия Джозефа и Энтони. Те были, как и все, навеселе, но на ногах держались вполне сносно.

– Сестра! – Джозеф крепко прижал меня к груди, и я, отодвинувшись, поспешила вывести их из зала. В коридоре было темно и безлюдно. Даже все слуги куда-то пропали. Наверное, сидели по комнатам либо копошились на кухне.

– Как ты? Только честно.

– Нормально.

– Король добр с тобой?

Чтобы не вызывать лишних вопросов, я кивнула.

– Скажите, Лэндон правда…

Энтони не позволил мне закончить и прижал палец к губам. Мимо прошла дородная дама в красном платье. Раньше во дворце я её не видела, а потому решила, что она жена одного из приглашённых судей и, скорее всего, искала туалет.

– Вечером в саду. – Энтони сжал мою руку и незаметно сунул что-то в рукав. – Эта записка от матушки. Прочитай её без посторонних глаз.

Я снова кивнула и изобразила приступ мигрени, желая, как можно быстрее от них отделаться.

– Мне нехорошо. Нужно на воздух. В зале слишком душно, и нам троим надолго лучше вместе не пропадать.

– Думаешь, за тобой следят?

– За нами всеми следят, – процедил сквозь зубы Джозеф.

На прощанье я ещё раз обняла обоих братьев и почти бегом припустилась по длинному коридору. Читать записку Джульетты Мейлор мне сейчас не хотелось. Нужно было подумать о другом. О танце. О проклятом танце. Всё остальное потом. Потом, потом, потом…

При мысли об особенном подарке короля все мои поджилки тряслись. После объявления о беременности Бриджет музыканты достаточно часто появлялись в замке, и танцы время от времени проводились, но меня, к счастью, никто не приглашал. Леонард всегда танцевал со своей любовницей, а придворные, наверное, просто не хотели нарываться. И вот сегодня…

Нет, я всегда честно наблюдала за танцующими и наедине пыталась повторить движения, однако сейчас… Сейчас я не была уверена, что смогу выполнить их все и в правильном порядке. Господи, да я же как пить дать провалюсь! С лошадью ладно: сработала леденящая кровь история про падение, но танцы, боже, танцы… Что тут придумаешь?! Танцам всех обучат с детства. Особенно дворянских девочек.

Не в силах больше идти, я прижалась лбом к деревянной обшивке и взмолилась, как тогда в церкви:

– Господи, если ты поможешь мне сегодня выйти сухой из воды, я точно в тебя поверю! Что мне сделать? Откупиться платком? Или кольцом? Как выразить свою благосклонность? Может, позволить ему выбрать другую девушку и дать ей право на один вечер стать королевой?

Чуда не произошло. Потолок не разверзся, и громкий голос не подсказал мне нужного решения. Отчаявшись, я заплакала, и в тот же самый момент почувствовала, как в рёбра воткнулась что-то острое. Дело этим не кончилось. Кто-то с быстротой молнии потащил меня за угол, туда, где не было ни грамма света, предварительно зажав рот ладонью.

Сердце стучало, как бешеное. Подмышки намокли, пальцы и те стали влажными. Кто это? Боже, кто? Неужели вместе с рыцарями и судьями в замок пробрался преступник? И что он в таком случае сделает со мной?

– Я так сильно противен Вам, Ваше Величество? – Шёпот Филиппа Рочестера обжёг кожу возле уха. Я сглотнула, но мне, как ни странно, стало легче. По крайней мере, не незнакомый уличный вор… – Или танцевать, как и ездить верхом, Вы тоже разучились?

– Я…

Других слов у меня не было. Они застряли в горле и отказывались складываться в более или менее правдоподобное объяснение. Что-то острое с живота перекочевало на шею. Холодное лезвие кинжала опасно приблизилось к сонной артерии.

– Кто Вы такая? И что сделали с настоящей королевой Маргарет?

Глава 14

От последних слов мне стало совсем плохо, но на заикания времени не было, поэтому пришлось взять себя в руки и придать голосу максимально надменный тон:

– Вам, сэр Филипп, то ли вино ударило в голову, то ли чересчур лёгкая победа. Я Ваша королева, и, если Вы немедленно меня не отпустите, завтра пойдёте на корм рыбам.

– Вам не надоело лгать? – Хватка сэра Филиппа не только не ослабла, но и стала сильнее. Лезвие кинжала врезалось в кожу –