Линси Сэндс - Поцелуй в ночи

— Ух ты! — прошептала она, вмиг позабыв про обещание следить за своими мыслями, и тут же озабоченно сдвинула брови. — Интересненькое дельце! Как я это маме с папой объясню? — Подняв голову, она краем глаза успела заметить, что мать с дочерью как-то странно переглянулись. Лизианна улыбнулась, но улыбка вышла несколько натянутой.

— Скажешь, что вставила контактные линзы.

— Хорошая мысль! — чересчур сердечно сказала Маргарита, что наводило на подозрения. Она поднялась с дивана. — Ты устала. Пора отдохнуть.

Странно, но как только она произнесла эти слова, Рейчел действительно ощутила страшную усталость. Ее кольнула мысль, что способности вампиров не ограничиваются одним лишь чтением мыслей.

— Вы можете управлять чужим сознанием, — укоризненно произнесла Рейчел.

— Очень полезное умение. Оно не раз нас выручало в старые времена, когда приходилось охотиться на людей.

«Хоть не обманывает — и на том спасибо», — беззлобно подумала Рейчел, и тут же ее осенила другая мысль:

— А в тот раз Этьен тоже управлял моим сознанием?

Она не стала уточнять, что под «тем разом» имеет в виду страстную сцену в спальне: в конце концов, Маргарита и без того знала, что у нее на уме.

— К счастью, ни читать твоих мыслей, ни управлять твоим сознанием Этьен не может, — сообщила Маргарита.

— Почему «к счастью»? — Для Рейчел это, понятное дело, было счастьем, но с какой стати так думать Маргарите?

— Спутники жизни не могут читать мысли и управлять сознанием друг друга. Иначе это были бы отношения не двух равноправных партнеров, а кукловода и марионетки.

Это заявление привело Рейчел в замешательство — все-таки она только сейчас познакомилась с семьей вампиров и не была ничьей спутницей жизни. В голове возник другой вопрос:

— Сколько Этьену лет?

— Триста двенадцать.

— Триста двенадцать, — эхом повторила Рейчел, чувствуя, как ее снова охватывает паника. Она пыталась затащить в постель трехсотлетнего старика! Да он того гляди развалится.

— Не волнуйся, — сказала Маргарита. Слова были совсем тихими — тише шепота, словно она произнесла их одними губами или вообще мысленно. — Расслабься. Все образуется — надо только отдохнуть.

— Да, — вырвалось у Рейчел помимо ее воли. В голове крутилась только одна мысль: она устала, и надо поспать.

— Идем, — сказала мать Этьена, поднимаясь на ноги.

Рейчел послушно встала.

— Блестяще! — Бастьен с ухмылкой похлопал Этьена по спине, когда тот закрыл программу. — Вторую часть сметут с прилавков еще быстрее, чем первую. — Люцерн и Грег согласно кивнули.

— Говорите, понравилось?

Четверо парней дружно обернулись к двери на звук женского голоса. Просияв улыбкой, Грег подошел к Лизианне и обнял ее за талию.

— Закончили расписывать Рейчел прелести вампирского секса? — спросил он, чмокнув ее в лоб.

— Угу. — Улыбнувшись, Лизианна поцеловала его в ответ и повернулась к брату. — Она под впечатлением. Твои шансы возросли, Этьен.

— Ха-ха. — Этьен выключил компьютер и поинтересовался: — Где мама?

— Пошла укладывать Рейчел.

— И одеяльце ей подоткнет, как маленькой? — фыркнул он.

— Она и есть маленькая, — вступился Люцерн, первым направившись к выходу из кабинета Этьена. — Ей от силы двадцать пять.

— Почти тридцать, — уточнил Этьен.

— Все равно младенец, — пожал плечами Люцерн.

— Для тебя все — младенцы, Люцерн, — пошутила Лизианна.

— Не все. Только те, кому меньше четырехсот.

— Это значит — все, кроме тебя, мамы, Бастьена и еще более дряхлых вампиров, которых в целом мире наберется не больше сотни, — проворчал Этьен. Дожив до трехсот двенадцати лет, он до смерти устал, что его считают ребенком. Иногда он жутко завидовал людям, потому что у них были нормальные семьи, а жизнь имела начало и конец. Но это быстро проходило.

— Так ты решил, как поступишь с этим своим Клопом? — спросил Грег, когда все вернулись в гостиную.

— Пауком, — поправил Этьен.

— Твоя мама говорила, что его зовут Клоп.

— Мама вечно путает его имя.

— Я все обдумал, — заговорил Бастьен, и все приготовились слушать. Когда Люцерн устранился отдел, решив посвятить себя творчеству и заняться писательской карьерой, именно Бастьен принял бразды правления семейным бизнесом. Все уважали его за этот выбор и за самоотверженность, с которой он заботился об их благе. — Как нам известно, персонал больницы и полиция считают, что Паук унес Рейчел из морга, а раз так, грех не воспользоваться такой удачей. Уговорим докторшу подтвердить эту версию — Паука арестуют и посадят в тюрьму за похищение. За тобой, Этьен, убедить Рейчел.

— Разумно, — одобрил Люцерн и, выгнув бровь, посмотрел на младшего брата: — Сможешь?

— Постараюсь, — решился Этьен и с улыбкой прибавил: — У меня в запасе куча времени.

— Если она согласится остаться, — заметила Лизианна.

— Согласится.

— Она не бродячая дворняжка, которую захотел — оставил, — сказала Маргарита, войдя в гостиную.

— Никто и не говорит, что она дворняжка, — не стал спорить Этьен. — Просто теперь она одна из нас.

— И что с того? — удивилась Лизианна. — Если она одна из нас, ее на цепь надо посадить? Она наверняка захочет вернуться к привычной жизни.

— А где она будет добывать пропитание?

— Если понадобится, она в любое время сможет воспользоваться нашим банком крови, — предложил Бастьен.

Этьен так резко повернул голову в сторону брата, что чуть не свернул себе шею:

— Что значит «если понадобится»? Конечно, понадобится!

— Не обязательно, — вставил свое слово Грег. — Она ведь работает в больнице и, уж наверное, сумеет о себе позаботиться.

Этьен промолчал — только недовольно поджал губы. При мысли о расставании с Рейчел у него испортилось настроение, но он поспешил задавить причину своего недовольства. Страсть к рыжей докторше не укладывалась ни в какие рамки: они были знакомы всего ничего, и по идее он не должен был испытывать таких сильных чувств. Этьену хотелось думать, что это никак не связано с неземным удовольствием от ее поцелуев или взрывом наслаждения в тот момент, когда она уселась на него верхом.

Отвлекшись от общего разговора, он задумчиво скользнул взглядом к двери и видневшемуся за ней лестничному пролету. Рейчел сейчас крепко спит; его мать об этом позаботилась. Ей полезно отдохнуть: ее организм прошел через те еще испытания — сначала смертельная рана, потом перевоплощение и исцеление. Не обошлось и без морального потрясения: шутка ли, когда вся твоя жизнь в одночасье меняется до неузнаваемости?