Стэйси Кейд - Призрак и гот

— Что?

Затем он повернулся и увидел мое послание. Две манильские папки изображали глаза, третья служила носом. Пять тетрадей с черно-белыми обложками были выложены в форме зловещего — насколько этого можно было добиться с помощью бумажной продукции — оскала. В общем, с пола гостиной на него смотрела сделанная из его же тетрадей и папок гигантская страшенная рожа.

Миллер побледнел, и я рассмеялась.

— Д-д-джулия, — запинаясь позвал он.

— Что? — Мама Киллиана, недовольная, появилась в дверях и тут заметила мое художество. У нее открылся рот и, видимо, ослабли ноги, так как она вынуждена была прислониться к стене.

Я поморщилась. Этот удар предназначался Миллеру, а не ей.

— Это ты сделала? — требовательно спросил Миллер.

— Идиот, — сказала я ему. — У нее было на это время? Она была с тобой, забыл что ли?

Но миссис Киллиан не могла мыслить ясно. Она выглядела так, словно вот-вот потеряет сознание. — Это Дэнни, — произнесла она. — Он всегда так шутит, передвигает вещи. Однажды я нашла кухонный таймер в морозилке. Он клялся, что не делал этого, но… — Она опустилась на колени и заплакала.

— Не глупи, — рявкнул Миллер. — Твой муж мертв. Он ушел на небеса. Это не он забавляется передачей посланий при помощи тетрадей. Если это не твоих рук дело, значит, того парня. — Он зло глянул в направлении комнаты Киллиана, хотя не мог видеть ее сквозь стены.

— О да, ведь после той наркоты, что ты ему вколол, он ухитрился просочиться мимо тебя по коридору, сделать это и прокрасться к себе. А ты даже и не заметил. — Я закатила глаза.

Джулия вздернула подбородок и вытерла ладонью щеки.

— Ты дал ему снотворное, Макс.

— Это смешно. — Он схватил портфель и принялся засовывать все туда. — Призраки — плод людского воображения. Они создаются им, чтобы помочь пережить потерю. Вот и все. Точка. — Но его руки дрожали, когда он, наклонившись, собирал тетради и папки, изображавшие страшную рожу.

— Ох, Макс, смотри не напортачь с концовкой книги, — съязвила я. — Тебе все еще нужно ее дописать.

Он бросился к кухне, чуть не сбив с ног маму Киллиана.

— Когда следующий сеанс терапии? — спросила она, всхлипывая.

— Я тебе позвоню, — отрывисто кинул он.

Хлопнула задняя дверь. Плечи мамы Уилла поникли и затряслись от рыданий.

— Вы должны верить сыну, — сказала я ей. — Он говорит правду. — Радость от моего первого успешного «общения с живыми» чуть померкла. На самом деле, я ощущала легкое головокружение и слабость, почти как утром, когда…

Я опустила взгляд и обнаружила, что вижу сквозь сложенные на груди руки. Точнее, я через себя отлично вижу стоящий позади меня стеллаж.

Вот черт.

Глава 8

Уилл

— Ты знал об этом? — голос мамы вторгся в сон, в котором большой анимационный баклажан по имени Боб балансировал на краю утеса с мыслями о самоубийстве и пармезане.

Я медленно выплывал из сна, не открывая глаз. Веки опухли и слиплись, в голове пульсировала боль, и спина ныла от долгого сна без движения. Сквозь сомкнутые веки я чувствовал, что солнце, сияющее сквозь открытые шторы, теплее и ярче, чем вчера. Должно быть, уже утро.

— Уильям, я с тобой разговариваю. Просыпайся! — В голосе мамы слышались непривычно резкие нотки.

Я потер веки и, щурясь, посмотрел на маму. Она стояла в изножье моей перекошенной кровати с какими-то бумагами в руке.

— О чем ты? — пробормотал я.

— Об этом! — Она шагнула ко мне и потрясла листами перед моим лицом.

Сверху оказалось письмо, адресованное доктору Миллеру о его книге.

Я выпрямился, не обращая внимания на боль в спине и голове.

— Он пишет о нас книгу? Где ты это нашла? Это он дал тебе?..

— Нет, нет, — покачала она головой. — Я нашла это вчера под диваном, убираясь после выкинутого тобой фортеля.

Насчет уборки все понятно. Мама всегда убиралась, когда была расстроена. За год после смерти отца она сменила три пылесоса. А вот что касается всего остального…

— Какого фортеля?

Она поправила листы в руке и нервно рассмеялась.

— Ох, даже не пытайся меня обмануть, я тебя слишком хорошо знаю. И потом, твой отец точно так же любил подшучивать надо мной. Прятал вещи, когда я не видела, и утверждал, что ничего не знает об этом.

Алона. Я плюхнулся головой на подушку. Это, должно быть, она. Вчера, насколько я знаю, кроме нас здесь была только Алона.

— И как же я вчера подшутил над тобой? — осторожно спросил я.

— А то сам не знаешь! Рассыпал по всей гостиной бумаги доктора Миллера и выложил из папок и тетрадей страшное хмурое лицо. Он заметно испугался. — Она опустила взгляд на листы в своих руках и недовольно поджала губы. — На мой взгляд, заслуженно.

— А, — отреагировал я. — Ты об этом.

Ничего себе. Алоне, наверное, пришлось потратить немало сил, чтобы переместить все вокруг, не находясь рядом со мной. Мертвые в нашем мире могут лишь едва касаться вещей, и то при колоссальном напряжении, практически истощающем их. Отсюда и падающие со стен картины, хлопанье дверей, выключение света во всех историях про призраков.

Мама села на краешек кровати, скрестив ноги на полу, чтобы не соскользнуть.

— Это же был ты? — спросила она неуверенно. — Каким-то образом узнал о книге и захотел его наказать? Позвонил подружке, чтобы она пришла, пока мы находились наверху. Может быть, Джуни. Задняя дверь была не заперта все это время, я проверяла.

Ей так хотелось верить в то, что произошедшему есть простое объяснение, что призраки или сверхъестественные силы тут совершенно не при чем. В голове эхом пронеслись слова отца, сказанные, когда мне было шесть лет: «Она не понимает. Она не хочет понять, Уилл. Это пугает ее». Мы ждали маму в машине, и папа барабанил пальцами по рулю. Мама плакала в уборной. Я только что испортил семейный ужин в ресторане, заявив, что бабушка Рейли посчитала, что не стоит заказывать рыбу, потому что та выглядит несвежей. Бабушка Рейли — мама моей мамы — умерла за полгода до этого от сердечного приступа. «Это проклятие, малец, и мне жаль, что я передал его тебе. Сделай все, что сможешь, чтобы жить нормальной жизнью, и постарайся не причинять боли тем, кого любишь. Это все что я могу сказать».

А вот с этим-то мой отец как раз и облажался. Не знаю, как бы отреагировала мама на новость о том, что ее муж говорит с мертвыми, но готов поспорить, что она предпочла бы «это» его смерти. И все же он — мой папа, и он ушел, поэтому я стараюсь изо всех сил выполнить то, что он хотел.

— Да, — ответил я маме. — Это был я.

Она громко выдохнула с облегчением.