Не его пара (СИ) - Эйлер Майя

Он возвышался надо мной, рассматривал, словно только что купленную вещь, ища брак или несоответствие этикетке. И нашел, вот только менять не собирался, решил оставить и переделать так, чтобы его все удовлетворяло.

А я…

Здесь и сейчас сбежать не смогу. Можно, конечно, попытаться, но почему-то я уверена, что ничего не выйдет.

— Я могу, — голос был хриплым, наполненным слезами и ужасом, и я замолчала, испугавшись сама себя.

— В дамскую комнату попудрить носик? — уточнил он. — Хочешь позвонить своему ненаглядному? Сладкая, у тебя все равно ничего не выйдет, — раскусил он мой план. — Вадим! — гаркнул на всю квартиру.

Брат появился тут же, словно ждал за углом, прятался, чтобы не видеть, что со мной творят. Мельком посмотрел на меня и предано уставился на Петра.

— Да?

— Вызови моих людей, доведем нашу красотку до машины, а то у нее странное представление о браке. Нужно будет ей объяснить, что это такое.

— Д-да, — Вадик метнулся к выходу, я слышала, как он окликнул кого-то и в квартиру вошли двое.

На меня они смотрели так, будто я была куском мяса. Впрочем, именно так оно и было, никак иначе. Этот дом уже не был моим, я не была хозяйкой, и никто не собирался приходить мне на помощь.

— Будьте любезны со своей новой госпожой, — хохотнул Петр, отступая от меня на шаг. — Не помните, она мне дорого досталась. Тут уже дело принципа.

Меня подняли на ноги. И вроде бы не больно, но я все равно ощущала, как стальные пальцы сжали руки, отрезая любую возможность сопротивления. Каждой клеточкой тела я осознавала, что это конец, но верила, что Костя меня найдет.

А нужна ли ему такая идиотка?

Я очень надеюсь, что да.

Мы спустились вниз, и, наверное, первый раз в жизни я не увидела никого из любопытных соседей. Они словно спрятались, опасаясь моих спутников, и совершенно не интересовались тем, что происходит в их родном доме. Отлично, даже мимолетная возможность просто позвать на помощь, сообщить, что я в беде, хоть кому-то, отпала.

Меня с силой усадили на заднее сидение вполне обычной с виду машины, черной легковушки с блестящими, отполированными боками. Я не присматривалась, но почти сразу поняла, что сидеть придется рядом с Петром, а мои провожатые будут ехать в другом авто.

Попыталась натянуть юбку пониже, закрывая ноги, но получилось не очень. Это платье не было рассчитано на такое грубое обращение.

— Все, что захочу, я увижу, — мужчина, к которому я испытывала лишь отвращение, сел рядом.

— Что вы хотите от меня? Вокруг столько девушек, которые добровольно лягут с вами, будут улыбаться и выполнять все капризы! Зачем я вам? — этот вопрос не давал мне покоя.

— А ты особенная, Лиза, очень особенная. Таких, как ты, очень мало. И обычно так дешево их не купить.

— Дешево? — брат говорил об очень больших деньгах…

— Для тебя сумма большая, для других — ничтожна, — он положил руку на мое колено и сильно сжал. — Едем, — обратился к водителю и вновь переключил внимание на меня. — Я задумался о продолжении рода и решил, что ты для этого подойдешь.

— Я не буду! — отползти, избавиться от хватки было невозможно, но прикосновение жгло, отравляло страхом и отвращением, а мысль, что мне придется лечь с ним в постель, убивала.

— Ты родишь мне наследника, Лиза. А потом мы с тобой поговорим о твоем будущем, — улыбнулся Петр.

— Ни за что! — и почти сразу охнула от боли, когда он, даже не прилагая никаких усилий, вдруг схватил мою руку и положил на свой пах, тесно прижимая к напрягшемуся члену.

— Думаешь, я буду спрашивать?

Как подавила рвотный рефлекс — не понимаю. Мне стало так дурно, что пришлось отвернуться. Но запах его душного парфюма, сладковатый, приторный, вертелся вокруг меня. И я осознавала, что сейчас вижу свое будущее. Пусть слова Петра будут правдой, я рожу ему, и он отпустит меня, но. Я ведь не смогу бросить своего ребенка!

— Зачем? — голос оборвался, попыталась вырвать руку, и он позволил ее забрать.

— Что «зачем»? — уточнил, словно действительно не понял вопроса.

Играет, развлекается, наслаждается происходящим.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Ты мог выбрать любую, — разговор пошел по кругу, но мне не хотелось молчать, я желала выяснить, как вообще оказалась вовлеченной в эту игру.

Лучше говорить, отвлекать его, чтобы он не решил, что я в его власти, что можно начинать распоряжаться мною прямо сейчас.

— Я уже говорил, сладкая, что мне нужна ты. И закрой свой ротик, а то я найду, чем его занять.

План провалился, пришлось выдохнуть и отвернуться к окну, наблюдая, как за ним проносится город. Мы все ехали и ехали, удаляясь от моего родного дома, от дома Кости, куда-то на другой конец города, где мне и бывать-то не доводилось. Так странно, за пару дней я испытала на себе все — от взлета к вершинам наслаждения и счастья до падения на самое дно отчаяния. Сейчас я держалась, верила, что все не так уж и плохо, Костя найдет

меня, спасет, но… Чем дальше мы отъезжали, тем больше я понимала, что он не успеет, не станет, не сможет.

Почему я настроила в голове розовых замков? Почему я решила, что могу спокойно войти в жизнь мужчины, сломать его брак, разрушить семью и не поплачусь за это? Не бывает, что все идет хорошо и гладко, не бывает, что жизнь открывает все двери и позволяет идти только на зеленый. Я слишком наивная, слишком глупая, слишком. Я просто слишком! Мне стоит уже понять, что надо не просто плыть по течению, надо осознавать, что каждый поступок влечет за собой последствия. И научиться принимать эти последствия с гордо поднятой головой, а потом переступать через слезы и идти дальше, потому что никто и никогда не спасет, не поможет, не вытащит из ямы.

Машина замерла, и я с удивлением обнаружила, что хоть мы и кружили по городу, но район этот я знала. Элитные многоэтажки, на которые даже Вадик мог только пускать слюни, образовывали треугольник с парком посередине. Там даже статуи и фонтан были чисто дизайнерскими, дорогущими и абсолютно ненужными. Но за всей этой красотой крылось зло, потому что жившие там люди были слишком богаты, чтобы соблюдать правила и законы, созданные для всех остальных.

Мы медлили, и буквально через мгновение я поняла почему. Нам перегородил дорогу чей-то кортеж, и машина Петра не могла проехать вперед. Водитель нетерпеливо барабанил пальцами по рулю, Петр посматривал в окно, но вслух ничего не говорил. А я все думала, искала варианты.

Если бы сейчас была ночь, я могла бы выскочить из машины и броситься к ближайшим кустам, за ним начинался парк, а через парк уже бежать к дому напротив, за которым, если мне не изменяла память, располагался большой торговый центр. Затеряться там труда бы не составило, все, что надо, просто добраться до него.

— Это надолго? — все же проявил недовольство Петр.

— Да нет, уже разъезжаются, — сообщил водитель. — Минуты три, не больше.

Три минуты.

И что же мне делать?

Машина тронулась раньше, и вот тогда в голове щелкнула мысль — беги.

Я рванула на себя ручку, дверца открылась, и я вывалилась раньше, чем кто-то успел понять, что происходит. Ударилась коленями, но боли не почувствовала, подскочила и побежала в сторону, где виделось спасение. Оно было так близко, что я не оглядывалась, не смотрела, гонится ли кто-то за мной, просто бежала, что есть сил. Сердце заходилось в бешеном ритме, непривычное к таким нагрузкам. Дыхание перехватывало, было трудно, казалось, что организм вылил все свои силы, чтобы выбраться.

Но я не успела. Мечта разбилась о реальность.

Я не могла дышать, не могла закричать, все мигом вернулось обратно, и больше не было того краткого мига надежды. На моё плечо опустилась тяжелая рука, придавив к земле. Я совершенно забыла, что Петр и я были в одной машине, а вот его охрана — в другой. Очевидно, они так же остановились, ожидая, когда проедет кортеж из машин, вот только, в отличие от нас, в отличии от Петра и его водителя, не теряли бдительности, выполняя свою работу.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})