Шеррилин Кеньон - Пощады не будет

— Нет. Настоящий вопрос… сколько еще из них придет за тобой?

ГЛАВА 8

Страйкер стоял над тлеющими останками даймонов, обманувших его ожидания. Он действительно не выносил некомпетентность.

Зефира длинными красными ногтями отбивала стаккато на подлокотнике своего кресла, глядя на мужа с веселым огоньком в глазах.

— Полегчало, любимый?

— Не очень. Думаю, нужно оживить их, только чтобы снова убить.

Она весело сморщила носик.

— Я так люблю тебя, зайка. — Только Зефира могла безнаказанно так его называть Другой на ее месте стал бы…

Еще одним пятном на полу.

Страйкер раздраженно вздохнул.

— Наша маленькая Охотница в курсе, что мы идем за ней, и что у нас есть сеть тети Арти… знаешь, в чем проблема, когда отправляешь на задание идиотов, не заинтересованных в достижении твоих целей?

— Им все равно, — ответила она — Но я думала, разрушение вечного проклятия у любого даймона вызвало бы личную заинтересованность в успехе.

— Ты думала, — сказал Страйкер, указав на дымящиеся останки на полу. — Очевидно, ты ошибаешься. Их больше волновало то, кто кому изменяет, чем спасение нашей расы. Жалкие придурки.

Зефира никак это не прокомментировала.

— Тогда хочешь, я сама отправлюсь за ней?

Он ответил бы «да», но теперь, чтобы заполучить Самию, им придется отправиться в «Санктуарий», и вытащить сучку оттуда. Это место переполнено сверхъестественными хищниками, которые наслаждались кровопусканием так же, как и Страйкер. Он только-только вернул свою жену. И не собирался рисковать ею в таком опасном деле.

Он мог бы пойти сам, но таким образом нарушит договор…

Союзы — полное дерьмо. Однажды Страйкер выучит этот урок и не будет их заключать.

— Нет. Кажется, у меня есть идея получше.

— Какая? — спросила Зефира, прекратив постукивать ногтями.

— Кое-кто хочет заполучить Охотницу больше, чем я. Он нам ее и доставит. В этом я не сомневаюсь.

Страйкер лишь надеялся, что его посланник не разорвет ее прежде.

Сэм застегнула джинсы и застыла от странного звука, который не слышала уже давно.

Хихиканье маленькой девочки.

Быстро повернувшись, она увидела, как дверь приоткрылась на четверть дюйма и резко закрылась. Хихиканье стало громче.

Какого дьявола?

Используя свои способности, она аккуратно открыла дверь, чтобы не навредить любопытной Варваре. Девочка ввалилась в комнату ураганом светлых кудрей, ясных голубых глаз и ямочек. Около четырех лет по человеческим меркам, одетая в прелестное розовое платьице с незнакомым Сэм мультяшным героем на нем, она была очень красивой.

— Вы не должны были меня увидеть, — прошептала она. — Дядя Дев сказал, что оторвет мне хвост, если я вас побеспокою. Я ведь не побеспокоила вас, правда?

Еще как побеспокоила. Глядя на нее, Сэм испытывала невыносимые страдания. Она с болью вспоминала о собственной дочери, и боль эта была достаточно сильна, чтобы в горле образовался ком, а на глаза навернулись слезы. Было так несправедливо, что даже после всех этих веков руки казались пустыми, и ей хотелось взять на них ребенка и прижать его к себе. Пережить то драгоценное мгновение, когда она зарывалась лицом в локоны дочери и вдыхала сладкий детский запах…

«Не за то я продала свою душу».

И это ранило больнее всего.

— Нет, сладкая, — сказала Сэм, улыбнувшись малышке. — Ты совсем не побеспокоила меня.

Девочка воодушевилась и, захлопнув дверь, пробежала через комнату, поближе к Сэм. Она широко улыбалась, держа руки за спиной.

— Дядя Дев сказал, что когда люди прикасаются к тебе, ты можешь рассказать о них что-нибудь. Это правда?

— Да.

Она радостно подпрыгнула, хлопая в маленькие ладоши:

— Это так здорово. У меня пока нет способностей. Я надеюсь, они проявятся… вместе с моей грудью, но пока нет ни того, ни другого. Как долго ты ждала такую большую грудь?

Сэм колебалась, прежде чем ответить на вопрос, который, как ни странно, рассмешил ее:

— Лет до двенадцати.

— Хммм, интересно, сколько это будет по нашим годам? Я не могу быть всегда такой ровной, — произнесла она, опустив глаза на свою плоскую грудь. — Очевидно, еще рано. По крайней мере, я на это надеюсь. В противном случае, придется набивать лифчик, как моя кузина. Ее грудь выглядит очень, очень выпуклой. Как овсянка комками. Но думаю, это из-за того, что она подкладывает в лифчик. Кара говорит, туалетная бумага не так хороша, как носки. Грудь получается слишком объемной, и это сильно сердит ее папу.

— Есси! Что ты здесь делаешь?

Девочка подскочила, когда распахнулась дверь, за которой стояла старшая версия ее самой, — словно смотришь сквозь призму времени и видишь Есси в возрасте двадцати лет. Высокую, стройную, и да, с большегрудую. Девушка, одетая в мешковатые джинсы и зеленый свитер, была сногсшибательно красива.

Есси отступила к стене.

— Джози, я не делаю ничего плохого. Вечно ты ко всему придираешься.

Джози многострадально вздохнула, встретившись с озадаченным взглядом Сэм.

— Утром она пыталась испечь в духовке торт-мороженое Реми из «Баскин-Роббинс», поскольку думает, что это и есть «Запеченная Аляска», теперь она игнорирует распоряжения и беспокоит тебя. Мне очень жаль. — Она повернулась к сестре. — Клянусь, Есси, ты из кожи вон лезешь, чтобы расстаться с жизнью. Говорю же тебе, таких дурачков папа съедает.

Появившийся позади нее Дев фыркнул:

— Ну, это не правда, Джо-Джо. Ты ведь все еще здесь.

Она закатила глаза, и лишь кто-то близкий Деву мог так сделать и остаться в живых:

— Ты даже не представляешь, как с ней сложно.

— Еще как представляю, — усмехнулся Дев. — Я же был здесь, когда ты была в ее возрасте.

Джози застыла от возмущения:

— Я никогда не выкидывала ничего подобного.

— Нет, — произнес он сухим, ровным тоном, — конечно, ты никогда так себя не вела. Ты была настоящим ангелочком. Всегда. И почему же у нас до сих пор дыра в северном дымоходе?

Если бы взглядом можно было убить, Дева бы сейчас серьезно ранили.

— Это разные вещи. Алекс меня доставал, и это он купил петарды.

— Ага. Боже упаси нас и наших посетителей, когда твой папа решит, что ты уже достаточно взрослая, чтобы обслуживать столики. А теперь прочь отсюда, обе, пока я не скормил вас Реми.

Джози схватила Есси за руку:

— Видишь, я говорила тебе, дурачков съедают.

Как только Дев двинулся, чтобы закрыть дверь, Есси побежала обратно и обняла Дева за ногу: